Список обреченных - 2 - Наталья Львовна Точильникова

Тридцать первого Женя собирал сумку. Несколько футболок без надписей, запасные джинсы и свитер уместились прекрасно. В паспорте на имя Эстонского гражданина Калле Тераса лежала каточка банка Швеции. И телефон был все тот же, который Лига выдала ему в Москве, хотя и с новой симкой, точнее сверхновой. В Лондоне симку сменили еще раз, из чисто экономических соображений.

Женя подумал, что все это барахло засвечено, что именно с ним он улетал из России, и что, если бы его отправляла обратно Лига, ему бы наверняка сменили и паспорт, и банковскую карту, и телефон.

В десять вечера все, то есть Женя и Кирилл, собрались у Альбицкого.

Можно ли их считать руководством Лиги? Альбицкого — да. А они, кто такие? Кирилл, понятно, телохранитель. А Женя? Секретарь? Ассистент? Адъютант его превосходительства? Видимо, всего понемногу. В любом случае, сегодня ночью все это кончится.

На столе стоял ужин явно только что из ресторана, судя по пластиковым и бумажным упаковкам и бутылка шампанского «Вдова Клико».

— На чьи деньги гуляем? — спросил Кир.

— Успокойся не на народные, — ответил Альбицкий.

Женя тоже посмотрел вопросительно.

— Остатки прежней роскоши, — сказал Андрей. — То, что я смог вывести из России два года назад. Все что осталось от моего бизнеса, но на одну бутылку «Клико» в год хватает.

— Почем она? — спросил Женя.

— Пятьдесят евро. Не смотри на меня так. Это дорого только для России.

— Такая ситуация, что впору водку пить, а не Шампанское, — заметил Женя.

— Ты про Дамира?

— Да. Это я должен был быть на его месте.

— На его месте никто быть не должен, — сказал Андрей. — За это и боремся.

— Как там, кстати, с народными деньгами? — поинтересовался Кирилл. — А то нас как-то хвалить в инете перестали.

— Боятся после Дамира. Теперь «спасибо» говорят только эмигранты, зато свои радуют донейтами. Так что битки звенят, эфиры конденсируются, и уровень их растет, даже Monero накидали те, кто потрусливее. Кроме шуток, столько биткойнов и этериумов нам еще не жертвовали.

— Это после казней следователей?

— Да! Очень четко после них.

— А что за «Монеро»? — спросил Женя.

— Валюта с кольцевой подписью, — пояснил Андрей. — Концов вообще не найдешь, все цепочки перемешаны. Старенькая уже, почти как эфир, запрещенная на части бирж по законам о противодействии терроризму, но надежная. Конечно, и для биткойнов есть миксеры, но у Монеро свои фанаты.

И он открыл на своем телефоне кошелек с Монеро.

Его явно что-то шокировало, так что он резко прервал свою лекцию.

— Нас, что ограбили? — спросил Кир.

Глава 7

— Не-ет, — протянул Альбицкий. — Нам кинули два с половиной ляма евро… в Монеро.

— Ни хрена себе! — удивился майор. — Одним платежом?

— Да. И от одного человека. Сегодня.

— Интересно от кого? — спросил Кир.

— От кого-то, кто очень не хочет светится.

— Из России?

— Это невозможно установить, — сказал Андрей. — Ни от кого, ни из какой страны.

— Нас никто не пытался нанять за последнюю неделю? — усмехнулся Кир.

— Нас регулярно пытаются нанять, причем исключительно с подставных номеров. Я уже не смотрю, программисты отвечают.

— Что отвечают? — спросил Женя.

— Что мы не работаем по найму, очевидно, — усмехнулся Андрей.

Женя почти не пил. Французская «Вдова» была неплоха, но он бы никогда не отличил ее от «Нового света».

В полночь позвонил Крис и поздравил всех с Новым годом. Попросил дать трубку Жене.

— Будь разумным человеком, — сказал Крис. — Не возвращайся! А мое предложение в силе. Относительно лондонской клиники.

Как поздравление с Новым годом выглядело странновато. «Знает? — подумал Женя. — Тогда почему так неконкретно?»

В час ночи он начал активно собираться домой, ссылаясь на усталость и непраздничное настроение. Андрей посмотрел подозрительно, но жестко удерживать не стал.

Знает? Или не знает?

Дома Женя был в половине второго. В Хитроу приехал к концу регистрации, но успел.

В английских самолетах холодно. Экономят они на топливе что ли? Зато выдают пассажирам пледы. И всю дорогу Женя не снимал куртки и кутался в плед.

В Москве из-за разницы во времени приземлились в шесть утра.

Женя плохо понимал, что будет здесь делать. Возвращаться домой — безумие. Остановиться в гостинице? Разве что какой-нибудь дешевой, малоизвестной и подальше от центра. Вряд ли они ищут Калле Тераса. Чего им его искать?

Он прошел на паспортный контроль, с некоторым содроганием сунул паспорт Эстонии девушке в стеклянной будке. Заставил себя улыбнуться.

Девушка, кажется, замешкалась, но паспорт пропечатала и вернула.

Пока ждал багаж отправил письмо Альбицкому: «Я прошу прощения за то, что нарушил приказ. Но не могу иначе. Андрей! Пойми меня!»

«Парщивец! — ответил он, и это обращение обнадеживало, Женя ожидал более жестких эпитетов. — Знаешь, кто первым заметил, что ты сбежал? Крис! Ему не пришел сигнал с твоей карты. Выключил ведь смарт в самолете? И у него заиграла на телефоне тревога, и он поднял нас всех. Мы, впрочем, с Киром лечь не успели. Ты правильно все рассчитал. Сначала Крис подзабыл о мониторинге твоей карты в Рождество, и не отследил, что ты купил билеты. А потом в Новый год не обратил внимание на твои эмоциональные пики в аэропорту, ибо праздновал. Очень себя корил до некоторого момента».

«Я должен перед ним извиниться».

«Он уже остыл. А знаешь, почему?»

«Почему?»

«Мы просмотрели записи с твоей камеры. Те двое, которых ты заметил в Рождество, торчали под твоей дверью сразу после того, как ты сбежал. Скорее всего, не просто так торчали. Думаю, что и улетели тем же рейсом. Или пару часов спустя. Но, видимо, проглядели. Кто бы мог подумать, что ты в Россию рванешь? Так что, возможно, ты спас себе жизнь».

«Я прощен?»

«С испытательным сроком. И никакой самодеятельности. Еще одно нарушение — и можешь забыть о поддержке Лиги. А без поддержки Лиги ты спалишься за сутки».

«Думаю, меня не ищут. У них же есть официальный убийца. Точнее был».

«Тебя не ищут за убийства. Но они найдут, за что искать. Нет обвинений — придумают. А, может, и обойдутся. Зачем арестовывать, когда можно просто убить?»

«Мне не стоит появляться в гостиницах?»

«О том, что не стоит появляться