Брутфорс 1-6 - Иван Катиш

у предыдущего элемента. Что бабушку ничуть не смутило, и она подтянула их к ладони еще раз и на этот раз превратила в россыпь микрозвездочек, которые тут же погасли.

Я не мог поверить своим глазам. Мы бьемся лучшими силами с ручным уничтожением элементов, втайне надеясь, что именно оно даст нам ключ к пересборке, а бабушка это умела всегда? И что, я тоже умел?

Оказалось, что уничтожению бабушка научить меня не успела. Только простым генерациям. Видимо, когда я потом заинтересовался сборкой программ, я на интуитивном уровне этот навык использовал. В какой-то степени. Не приходя в сознание. Но совершенно об этом забыл.

Я потребовал продолжения, и бабушка соорудила мне на столе целый элементный зоопарк, а потом паровозом подогнала к левой ладони, от чего зоопарк послушно перестал быть.

Потом за дело взялся я. С третьей попытки, когда я понял, как подключить ладонь, у меня получилось то самое вожделенное ручное уничтожение. Правда, мелкое.

— Вау! — обрадовался я. — Ну наконец-то!

— Как⁈ Я не понимаю, как вас этому не учат⁈ — возмущалась бабушка. — Базовый же навык. Вот сложную сборку я не умею. Только цельные элементы. Для гаданий на ура проходит, я сто раз такое с подругами устраивала. У всех получается.

— Правда? — не поверил я.

— Правда. У детей точно у всех, а для взрослых придумали такие штуки… — бабушка прищелкнула пальцами. — Да, точно, направляющие! У меня есть три пары. И мелкая ерунда всегда удается. Вот у моей подруги, да ты ее помнишь, у Синтры, на день рождения вышла штука вроде колбы. И точно, ее компания в том же году смогла запустить новое светоотражающее покрытие. Ну идеальное же попадание! Всё сбывается!

Я засмеялся.

— Ну ты скажешь, ба! Желания мы обязательно загадаем. А вот скажи мне, как регулировать размер фрагментов при разбивке?

— О, вот этого не скажу. Оно как-то само. Есть ощущение, что чем крупнее и плотнее изначальный элемент, тем больше шансов, что он разобьется сначала на крупные, а потом его надо будет добить. А можно не добивать, если он тебе нужен, вы же их в хранилища кладете?

— Ну да, — кивнул я.

И продолжил уничтожать элементы.

Через час я устал, но никакого прогресса сверх достигнутого не добился. То есть уничтожение у меня получалось преотлично, но почти всегда в мелкую пыль, которая ни во что потом не хотела собираться обратно. Нужны были куски покрупнее. Теперь надо было регулировать или силу притяжения, или плотность исходного элемента.

— Ба, ты чудо! — откинулся я на спинку стула. — Я с этой задачей бьюсь уже месяц.

— Значит, бил не с той стороны, — заявила бабушка. — Сам знаешь, яйцо надо разбивать с тупого конца, мы не какие-нибудь остроконечники!

Мы захохотали.

А через час я поехал назад с намерением опробовать новый навык в инкубаторе. Но вышло иначе.

Глава 21

— У нас новый комендант! — огорошил меня с порога Дима.

— ЧТО? — охренел я. — Почему? И кто?

— Ну угадай с трех раз, — ухмыльнулся Баклан, оторвавшийся от планшета.

— Неееет!!! — заорал я. — Центурион?

— Точно.

— Как это вышло?

— Тут довольно просто. Шанксу предложили какой-то новый функционал к руке прикрутить, но для этого надо было лечь в клинику. Его только на экзамены будут выпускать, а так он там все время до Нового года проведет. Всё это произошло утром, когда мы ходили на завтрак, и он тут метался раненым зайцем — искал себе замену. И, конечно, все отказались.

Я вздохнул, снял пальто, повесил его в шкаф, облокотился на стену и уставился на Диму в ожидании продолжения.

— Я бы, честно говоря, тоже отказался… Быть комендантом — это хуже, чем кошек пасти.

— Вот и все так решили, — фыркнул Баклан. — Поэтому тарам-парам, Центурион приходит к нам!

— И что? Я правильно понимаю, что началось?

— Не то слово. Ты посмотри чат корпуса, там огнище уже часа полтора. Мне пока думать про это неохота, потому что экзамены приоритетней, но выезжать на каникулы мы будем с песнями и плясками, — сообщил Дима.

Я заглянул в чат, в который не смотрел с начала года, промотал сто тысяч сообщений до самого конца и нашел искомое. Да, Центурион и впрямь выступал в своем репертуаре. Должно быть, чувствовал, что пришел его звездный час.

Центурион: Господа обитатели! Напоминаю, что перед отъездом вам нужно совершить следующее:

1. Убрать комнату и сдать ее мне под роспись. Все личные вещи, которые вы планируете оставить в комнате, закрыть внутри стенного шкафа.

2. Постирать, высушить и сдать мне белье и полотенца.

3. Разгрузить и вымыть холодильник.

4. Удалить из кухни сухие продукты, которые хранятся вне холодильника. Переносить их в комнату нельзя. Личную посуду оставить можно.

5. Забрать все свои посылки из зоны приема.

6. Отметиться у администрации в качестве временно выбывших. Те, кто выезжает в субботу 28 декабря, должны отметиться в пятницу 27 декабря предварительно.

7. Быть готовым к тому, что при следующем заселении вы будете жить с другими соседями.

Окна мыть не надо!

За невыполнение любого из этих требований предусмотрены штрафы и наказания вплоть до лишения комнаты на следующий семестр.

Я буду находиться либо у себя, в комнате 138, либо в комнате Шанкса. Связаться со мной всегда можно по адресу @Центурион.

Надеюсь, все понятно, и нам не придется ни платить штрафы, ни краснеть перед Шанксом. Он рассчитывает на наше благоразумие, а мы — на то, что в следующем семестре он вернется к нам здоровый, счастливый и не разочарованный в нашем дружном и сознательном коллективе.

Под этим сообщением стоял дружный вой. Попытки доказать, что выезд на каникулы не приравнивается к окончательному съезду, разбились о пункт договора, где говорилось, что закрытие корпуса на ремонт требует ровно такой же процедуры, что и окончательный выезд.

— Я все же думаю, что он перегибает палку, — сказал я, прочитав Центурионовское послание в третий раз. — Ну последний пункт мы отобьем, тут и разговора нет. А вот с бельем мы наскачемся. Мы же выезжаем в последний день, и в последний же день должны все постирать. А Шанксу пробовали писать?

— А то! — захохотал Баклан. — Он недоступен!

Я подавил вскипевшее раздражение. Только благодаря бабушкиным пирожкам это и удалось. Вот же дьявол. И, главное, чувствуется, как ему нравится командовать.

— А Аглае писали?

— Нет. А, думаешь, есть смысл?

— Ну да. Я уверен, что половина этого добра — его личная инициатива. Я бы все-таки ей написал, хотя бы для того, чтобы у него не было новых идей. Ща. Я напишу.