Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев

принесли всё сами. Так-то мы берем еду, как в старых, еще советских столовых - двигая разнос по каменной полке, и заказывая на выдаче то, что хочешь. Сами же относим грязное к мойке - но за посторонними наши красапеты решили поухаживать, будто своих парней им мало.

Потом им сделали экскурсию внутри, показав и похваставшись всем - от жилых комнат, до туалетов и душевых. Случайно заскочили к госпиталю, и те обалдели от наших потерь, хоть и временных. Ну и на завершение, гиды поцеловали тех целомудренно в щечку, и помахали на прощание ручками. А трудовые будни продолжались дальше.

- Илья, - задала я парню вопрос после ужина, - все трофеи достались нам? Или есть и утонувшее?

- Часть, довольно небольшая, немного поплавала. Это то, что было на атаковавших нас с севера, и в бухте Красота. Но все очень быстро достали и насухо протерли. Не могу сказать, что это то, что я желал бы иметь у себя на складе. Но все равно - оружие достаточно неплохое, все исправное, и опять только одной страны - французское. У них, в основном, были только винтовки и пистолеты, у всех полностью, и одинаковые.

- А что за пулемет был в бухте у Михаила?

- Обычный Шош, кстати, на всех трех остальных судах нашли еще по одному такому. Сразу докладываю. Но только по оружию. На большом корабле установлены итальянские орудия - на носу спаренная судовая артустановка тридцати семи миллиметровых орудий, а на корме две тоже двуствольные, но двадцати миллиметровые, стоящие по оба борта. Они были, скорее всего, сняты с древнего, списанного сразу после войны крейсера. Там, насколько мне помнится, на вооружении стояли такого типа зенитками. К носовой есть всего десять снарядов, а кормовым двадцать. То есть, в общем по пять штук на каждый ствол.

На остальных трех – на бОльших, на носу стоят спаренные французские крупняки Гочкисы, ну или если правильно, то HotchkissM 1929, калибра 13,2 мм. А на корме чуть поновее годами, но только винтовочного калибра – MASAAT 52, калибра 7,5 мм. Тоже спарки. А на самом малом – они же, но только одиночные. И, что самое интересное – ни к одному из них нет ни единого патрона. Вот потому они и тревожили нас только Шошами.

- Ясно. А что это за корабли, знаешь?

- Не. Я разбираюсь только в оружии, и всё.

- Еще вопрос, для меня непонятный. Почему «кваказоиды» были с английским оружием? А арабы с французским?

- Все это очень даже просто. Кавказ в зоне интересов турок уже как лет триста, а они всегда были на оружейной дотации Лондона. А в конце девятнадцатого века он к ним и сам подключился, старательно науськивая горцев на Россию и царя, да подкармливая своим разным устаревшим оружием. А север Африки примерно столько же времени в сфере интересов Парижа, они там с одними племенами дружили и вооружали их, а с другими воевали, и те его брали уже трофеями. А итальянские орудия - это вообще не редкость, вероятно хозяин корабля был турок, а макаронники им в тридцатых-пятидесятых годах сильно этим помогали. Да и потом контрабасов прикармливали - братан об этой кухне часто рассказывал, он в Сирии уже много лет базируется со своей флотилией

Сфотографировав подробно все трофеи, вначале обратилась к Роме:

- Откуда? Я знаю только Российский флот, и всё, - ответил тот на мой вопрос.

Потом, любопытная, потопала в наш госпиталь, к Смелову, но Венедикт меня вежливо попер оттуда, сказав что все они уже переведены долечиваться в свою комнату. Там же им дежурная медсестра ставит и капельницы. Нашла, приклепалась, и наконец услышала более или менее адекватный ответ:

- Все четыре - довольно удачные произведения итальянского Королевского судостроительного монстра, правда, они активные участники только ПМВ. Первой Мировой войны, с четырнадцатого, то есть, девятьсот четырнадцатого и по восемнадцатый год.

- Откуда ты это знаешь?

- Дед с конца тридцатых служил на Чёрном море, был там такой эсминец, Бодрый. Ему в сорок первом оставалось добить всего четыре месяца, как в наше время говорят - до дембеля, ведь призывался он еще в тридцать шестом на флот, тогда матросы служили пять лет. Не успев уволится, на нем прошел всю Отечественную войну, комендором зенитной установки. Да он, по его словам, сказанным мне уже в старости, и не отчаивался - в море влюбился до безумия. И дальше, после войны, работал много лет на флоте, только уже торговом. Он, за девять лет службы, у друга с эсминца набрался опыта и чуть теории в специальности радиста, а потом ещё и окончил соответствующие курсы. Он и привил мне любовь к морю. А у нас в Доме Пионеров, куда я ходил на судомодельный кружок, было отделение исторического наследия флота всех стран и эпох. Ну а меня заинтересовал период броненосный кораблей - изучил их все от и до, как говорится.

- Ясно! Так ты считаешь, это точно итальянцы?

- Конечно. Самый маленький, это был в девичестве - при проектировании и во время постройки, морской прогулочный катер, двадцатитонник. А потом всю готовую серию призвали на службу, превратив в патрульные и сторожевые кораблики, вооружив их или двумя крупнокалиберными пулеметами. Или одним малокалиберным орудием, на баке, и пулеметом, на юте. Они были довольно хорошие, с неплохой мореходностью, уверенно бегали из базы в Торонто к побережью Египта, включая и Каир. Средние - одной серии, так называемый Tip C, сорока четырех тонные малые сторожевики, знаменитые тем, что у них, как и у предыдущего катера, стояли шумопеленгаторы.

А самый большой - это миноносец тип PN, названный так, потому что выпускался фирмой Паттисон в Неаполе. Он существенно больший, имел сто двадцать тонн водоизмещения при стандартной загрузке. На нем стояло в свое время две паровые машины, которые разгоняли кораблик до двадцати семи узлов. Меньшие, все три, были с бензиновыми двигателями, и бегали соответственно - малыш выдавал двадцать один-двадцать три узла при мощности двух моторов по пятьсот лошадей, а тип C - разгонялся до семнадцати-девятнадцати при двух четыреста шестидесятых. Судя по фотографиям, за ними эти сто лет очень тщательно ухаживали и перестраивали – у всех верхняя палуба стала плоской, а не выпуклой, как в девичестве, и как хорошо, удобно и ново выглядят их верхние надстройки.

Капитаны, являющиеся у таких крох всегда и владельцами, не жалели на них денег. По их