Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

На носу «Вельвета» появился мужчина в синей униформе.

– Эй, стопори! – рявкнул он.

– У меня донесение, – прокричал Пахом, вспомнив наконец фамилию одного из руководителей станции.

Капитан катера озадаченно приподнял фуражку над лысиной, снова надел.

– От кого?

– От директора компании «Аквасорс» Ли Фанцзы.

Бородач наклонился к дверце рубки, поговорил с кем-то внутри, выпрямился.

– Следуйте за нами.

– Обалдеть! – с удивлением повертел головой Митя. – Нас они просто отгоняли, как мальков.

Пристали к борту галеры. Из «Вельвета» высадились два дюжих матроса, встали с двух сторон лестницы, свисающей к воде, и Пахом, поднявшийся следом, оказался как бы под надзором конвойных.

На палубе платформы, состоящей из двух уровней, почти никого не было, но Пахом заметил в стеклянных окошках надстройки мелькающие лица и поёжился: охранников здесь хватало.

В надстройку его не пропустили.

Навстречу вышел кряжистый, толстопузый, седой мужчина в меховой куртке «Север», и Пахом узнал в нём человека, отдающего приказания работникам станции во время первой встречи на галере. Вспомнилась его фамилия.

– Приветствую, – сказал капитан.

Белёсые брови толстяка полезли на лоб. У него были прозрачно-серые глаза, как у волка, и смотрел он как волк – настороженно, оценивающе и с угрозой. В памяти всплыли слова Дмитрия Владимировича: если у человека волчий взгляд, можно с уверенностью сказать, что в душе он не волк, а шакал.

– Я тебя не помню, – пробурчал толстяк.

– Зато я вас знаю, – веско проговорил Пахом. – У нас появились подозрения в тайном сотрудничестве губернатора Балоцкого с криминалитетом края.

– Он же помогает…

– Верно, до сих пор так и было, но в последнее время босс сделал несколько ошибок, и по нашим данным начал работать на Москву. В любой момент сюда могут нагрянуть чекисты, а нам это не нужно.

– Не нагрянут. – Пинчук презрительно скривил губы. – У босса достаточно своих людей в правительстве.

– До тех пор, пока они не учуют угрозу. Балоцкому не надо было мочить журналиста Леонтьева, а тем более вдогон хватать ещё одного журналиста из Москвы, женщину. В Иркутск прибыла команда из главной конторы, и скоро она явится в Култук и сюда, в Слюдянку. Я приплыл, чтобы предупредить.

На круглое лицо начальника станции легла тень озабоченности.

– У меня нет никаких сведений от Левковича.

– Разве его сын к вам не завернул? Два часа назад он приехал в город.

– Нет, к нам он не заявлялся.

– Странно, куда он мог отплыть?

– На Ольховик.

– Вы думаете? Это же отсюда… – Пахом сделал паузу, не зная, где этот самый Ольховик находится.

– Семь кэмэ к северу, островок Ольховик. Там наша… – Пинчук замолчал, с подозрением глядя на собеседника. – Разве вы не знаете?

– Вторая база, – кивнул Пахом. – Ну конечно, именно туда Мартынюк со своими чоповцами и отвёз журналистку.

Пинчук расслабился, хотя в глазах его продолжал тлеть уголёк сомнений.

– Как ваша фамилия, вы сказали?

– Полковник Шумский. Я же был у вас три дня назад.

Толстяк нахмурился, ощупывая лицо капитана водянистыми глазами.

– Я сейчас позвоню в контору.

– Звоните, – остался равнодушным Пахом. – Хотя вряд ли в конторе знают о моей миссии. Мы предпочитаем не светиться лишний раз. Счастливо оставаться.

Не давая начальнику станции ни секунды на размышления, Пахом поспешил к лестнице.

Пинчук достал сотовый, поднёс к уху. Что он говорил, слышно не было, но не приходилось сомневаться, что звонит толстяк в координационный центр китайских компаний.

Миновав глыбистых матросов, Пахом спрыгнул на катер.

– Митя, жми!

Катерок отплыл.

В тот же момент над бортом галеры вырос торс Пинчука.

– Задержите их!

Но шестьдесят седьмой уже мчался к берегу, набрав скорость не менее восьми узлов. Митя азартно рулил, направив посудину не прямо к пристани, а куда-то в сторону, на юго-восток.

– Зачем свернул?! – не понял Пахом.

– Там отмель, мы проскочим, а ихний карбас нет.

Действительно стартовавший вслед за беглецами «Вельвет» сунулся было за катерком, однако скрежетнул днищем о полосу гальки на глубине меньше метра и застопорил ход.

– Что это они так на вас рассерчали? – с любопытством спросил водитель «Хонки».

– Знает кошка, чьё мясо съела, – ответил Пахом пословицей, не объясняя её смысл.

– Что, взяли?! – радостно прокричал Митя. – Хрен теперь догоните!

«Вельвет» и в самом деле вынужден был обойти отмель, но скорость его упала, хотя всё равно шёл он вдвое быстрей шестьдесят седьмого. К пристани он пристал почти одновременно с ним.

– Бежим! – Пахом подтолкнул к борту Сергея, проявившего недюжинную выдержку.

– Не, я останусь, – отказался рулевой. – Чо они мне сделают?

Побежали к «Хонки», стоявшему у «гаражей» рядом с каким-то внедорожником с эмблемой «Хондэ» с местными номерами. Но Сергей споткнулся, упал, вскочил впопыхах и с криком присел на стопку плит.

– Нога!

Пахом вернулся за ним, и в этот момент высадившая с «Вельвета» троица парней в чёрных комби бросилась к нему. Мелькнула мысль уйти в хронодайвинг. Однако в данном случае это не сильно помогло бы ему мирным путём разрулить ситуацию, к тому же вспомнились объяснения Михайлова, что происходит каждый раз в моменты возвращения Пахома в тело на пару минут назад, и он, усадив водителя, принял бой с десантниками с катера.

Как оказалось, двое из них были вооружены кастетами и ножами, третий – пистолетом; это был российский ПС, на ствол которого была накручена насадка бесшумной стрельбы. Парень не сразу достал его из-под чёрной ветровки, а после десятисекундной схватки, во время которой Пахом уложил на песок одного бугая – жгучего брюнета и заставил отступить второго – чистопородного китайца.

Лучшим решением в этот момент было бы отступление «в прошлое», что раньше легко позволяло корректировать экстремальные ситуации. Но в голове гвоздём торчало предостережение Михайлова о существовании гипотезы его друга-физика, по которому выходило, что Пахом по сути бежал каждый раз от опасности, оставляя себя-второго и окружающих людей в опасной реальности, грозящей всех уничтожить, и он с трудом, но удержался от хронодайвинга. О чём сразу пожалел, увидев пистолет в руке рослого парня с бледным лицом характерного убийцы. Мысль мелькнула и исчезла. «Убийца» вскинул руку с пистолетом. Раздался выстрел!

Свистнуло: пуля пролетела в миллиметре от уха и срикошетила от лежащей неподалёку бетонной плиты.

Пахом невольно вспомнил фразу из давно прочитанного боевика: «…капитан спустил курок, и смерть молнией пролетела разделяющее врагов расстояние!»

Он ещё раз перекатился, следя за дулом пистолета, определяя момент, когда можно будет вскочить, однако второго выстрела не случилось.

Из-за ближайшего гаража вырвались две фигуры в обычной джинсовой униформе грязно-синего цвета, одна из них на бегу взмахнула рукой, и в руку бугая, держащего пистолет, вонзился нож. Он издал горловой рык, выронил оружие. Пахом вскочил и ударом