"Фантастика 2026-111". Компиляция. Книги 1-38 - Сергей Витальевич Карелин

Повторяющихся лиц — ноль. Никто не стоял на углу слишком долго и не шёл следом. Ржавого мопеда с вмятиной на крыле тоже нигде не видно. Ожидаемо — тот умчался в сторону порта. Тем не менее, безумная надежда вдруг обнаружить его тут, всё равно имелась.

Район жил обычной ночной жизнью. А за мной никто не следил — после двух кругов по кварталу, внутренний параноик, со скрипом, но дал своё добро. Можно действовать.

Первый магазинчик — китайский. Узкая дверь, тусклая лампа, ряды дешёвого тряпья на верёвках. За прилавком — мужик с плоским лицом, лет пятидесяти.

Я вошёл. Показал три десятирублёвки — веером, чтобы видно было. В этот раз помогло.

Китаец заорал. На своём, разумеется, — хриплый лающий поток, из которого я разобрал только интонацию. А интонация была простой — пошёл вон, зеленокожий.

Банкноты его не интересовали. Даже не посмотрел. Орал и тыкал пальцем в дверь.

Внутренний зверь взвыл. Разорвать. Горло. Сейчас. Залить тут всё кровью, чтобы следующий сразу понял, с кем имеет дело. Пальцы в кармане нащупали складной нож.

Рациональная часть разума ухватила за загривок и дёрнула назад. Тихо. Спокойно. Уходим. Двадцать свидетелей на улице. Полиция через два квартала. Нельзя.

Развернулся и вышел. В спину летел визгливый крик. Руки тряслись. Не от страха. От попыток сдержать желание резать и рвать.

Второй магазин нашёлся через два переулка. Побольше и грязнее, с кучей барахла навалом. За прилавком — старая свенга. Широкая, как шкаф, с обвисшими щеками и маленькими глазками, утонувшими в складках кожи.

Показал всё те же деньги. Три десятки.

Глазки оживились. Мгновенно.

— Чё надо, малой? — прохрипела она. — Выбирай.

Купил всё быстро и почти не торгуясь. Две пары штанов из грубой ткани. Сразу пять футболок. Столько же дешёвых рубашек с длинным рукавом. Ботинки закрытые, на шнурках, размера на полтора больше. Для Тэкки — штаны и пару рубашек с футболками. У варраза тоже почти ничего не осталось.

Орчанка считала медленно, шевеля губами. Итого — сорок три рубля. Отдал полтинник. Сдачу она выковыряла из жестяной банки и сунула мне, даже не глядя в глаза.

С этой — сработало. Покажи деньги — и ты человек. Даже если гоблин. В прошлой жизни я заходил в магазины в костюме за три тысячи долларов — и продавцы улыбались точно так же. Разница только в количестве нулей.

Забрал свёрток. Вышел. Переоделся в переулке, за мусорными баками. Стянул великоватую футболку Андрея — она успела пропахнуть потом. Натянул новую. Штаны. Рубашку с длинным рукавом поверх — застегнул до запястий. Ботинки сели нормально, несмотря на размер. Выйдя, мельком глянул на себя в отражении витрины. А неплохо. Можно сказать, цивилизованный гоблин.

В студии пахло мылом и болезнью. Дарья не спала — лежала на боку, пялясь в стену. Услышала шаги, медленно повернула голову.

Выглядела лучше, чем вчера. Скулы всё ещё торчали остро, запястья — тонкие, как ветки. Но глаза ясные. Осмысленные. И злые. Запах болезни тоже стал слабее — я это отметил сразу. Внутренний зверь дёрнул носом и довольно оскалился — самка больше не пахнет падалью. Живая. Тёплая. Внутри тут же зашевелились иные мысли. Не имеющие никакого отношения к лечению.

Положил свёрток на стул. Она проследила взглядом.

— Одежда. В этот раз для меня, — сказал я, подходя к окну. Вроде бы никого. С момента визита жирняша, никак не могу успокоиться.

— Мне нужен телефон, — хрипловато и неожиданно озвучила Дарья.

Обернулся. Не просит ведь. Констатирует. Правда есть одно «но» — я о ней ничего не знаю.

— Потом, — качнул я головой. — Завтра, например.

Она помолчала. Пальцы смяли одеяло. Снова глянула на меня.

— Любой, — выдохнула рыжеволосая. — Хотя бы новости читать.

Какое-то время раздумываю. Потом киваю.

— Будет, — отвечаю ей утвердительно. — А пока спи.

— Да не хочу я спать, — в голосе прорвалось раздражение.

— Тогда лежи, — не стал спорить я. — Отдыхай.

Вышел в коридор. Прикрыл дверь.

Она начинала превращаться из проблемы в человека. Хочет связь — значит, думает о мире за стенами. Хороший знак. Осталось только выяснить, кем девушка была ранее. И какую пользу сможет принести в будущем. Не зря же я потратил столько сил, чтобы спасти её жизнь.

Акира. Образ полукровки тут же встаёт перед глазами и внутренний зверь рычит от ярости. Погасить которую получается с большим трудом. Она бросила меня с такой потрясающей лёгкостью, что это заставляет сомневаться в каждом, кого я встречаю. Особенно, если речь идёт о женщинах.

Рационал пытается переключиться. Подкидывает другую мысль. Барахло. У меня на руках — целый склад трофеев с мертвецов. Пистолет того мужика с фляжкой. Два револьвера от «Драконов» — дрянь, но стреляют. Крупнокалиберный — от орка, которого я заминусил вместе с вьетнамцем. Мелкокалиберный дамский. Плюс часы, телефоны, ножи. Целая коллекция.

Слишком много. Хранить опасно. Пора сбывать.

Даже если стволы уйдут по тридцатке — это пара сотен, минимум. Часы — ещё столько же. Или больше. А ещё ведь есть телефоны. Итого можно наскрести пару сотен сверху. Вопрос — кому. Нужен скупщик, который не будет задавать вопросов и не сдаст.

Спустился вниз. Тэкки сидел в подсобке. Перед ним — точильный камень, а вокруг — ножи. Десятки ножей. Дешёвые, с деревянными ручками — Коста приволок новую партию.

Пахло мокрым металлом и камнем — от этого запаха звериная часть меня каждый раз настораживалась.

Рядом с общей кучей лежал его собственный — боевой, с толстым узким клинком. Отдельно от остальных. И револьвер за поясом. С тех пор, как я вручил ему огнестрел, варраз с ним не расставался.

— Тарг! — он вскинул голову. Ухмыльнулся. — Коста забрал наточенные и притащил ещё. Говорит, старые. Обещал сверху накинуть.

— Сколько? — я сел рядом, бросив ему свёрток с одеждой.

— Сотню с лишним, — Тэкки-тап покосился на свёрток и прервавшись, заглянул внутрь. — О. Норм. А то я как бродяга ходил.

Вернулся к заточке. Металл тихо визжал по камню.

Я молчал. Раскладывал в голове задачи.

Завтра — вице-полицмейстер. Это первое. Самое важное. Всё остальное подстраивается под этот пункт. Выступление дневное — чиновники не работают по ночам. Значит, придётся рискнуть. Последние дни облачно — может получиться выбраться. Кепку надвину пониже, рубашку