Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

сосны. Дальше тоже пришлось прорваться через заросли, пока мы не оказались в месте, где склоны так близко подходили к друг другу и были настолько отвесны, что сюда не доставали солнечные лучи. Впрочем как и тепло — тут словно всё еще царила ночная прохлада. Я снова надел рубашку, а отец — пиджак. В этом полумраке растительность почти исчезла. Пытались расти какие-то чахлые деревца и травинки, среди серых камней местами пробилась такая же чахлая трава. И только со скальных стен вокруг нас свисал такое же серый мох.

— Да уж, мрачное местечко, — произнес Теодерих. — Впрочем, мы бывали в местах и куда более суровых.

Примерно через час пути склоны немного разошлись. С одного, ставшим более пологим, недавно обрушившийся камнепад полностью перегородил тропу. Однако через завал перебираться не пришлось — Вальтрам указал на черный провал пещеры.

Наколдовав магические огоньки, мы вошли внутрь. Цверг провел нас по узкому ходу в пещерный зал, завел за наваленную груду камней и с траурным лицом остановился перед железным, с виду ничем не примечательным сундуком, местами даже поржавевшим. В таких, наверное, хранили обычную руду. Теодерих глянул на него и тот, опомнившись, засуетился, отыскал в кармане ключ, отомкнул навесной амбарный замок. А потом с выражением, что лишается самого дорогого на свете, откинул крышку. По пещере разбежались разноцветно-золотые блики, а моя отец не сдержавшись, даже присвистнул.

Сундук на одну треть был заполнен золотыми самородками и необработанными драгоценными камнями. Но даже последние в свете магических огоньков выглядели эффектно.

Я заметил, как у Теодериха алчно разгорелись глаза.

— Нам надо всё это забрать, Харди, — сказал он.

— Каким образом? Напомнить, сколько весит золото? Да и камни вряд ли тоже можно назвать легкими.

Теодерих процедил сквозь зубы проклятье, посмотрел на цверга и тот попятился от его взгляда.

— Нет, нет, пожалуйста, пощадите, господин тёмный маг! — выкрикнул он, бухнувшись на колени.

— Если мы это сделаем и унесем отсюда сейчас только часть, ты же точно позовешь своих соплеменников, чтобы забрать всё отсюда, не так ли? Так что вряд ли стоит оставлять тебя в живых. Убей его, Харди.

— Нет, нет, пожалуйста, у меня есть еще один тайник! — заверещал цверг. — Даже еще два.

— По-моему, ты просто врешь, — сказал отец.

— Нет, клянусь! Есть же хорошая поговорка: не клади всё своё богатство на один корабль. Я специально спрятал в различных местах.

Чертов карлик нагло врал, чтобы спасти свою шкуру. Но я не стал говорить об этом отцу, решив узнать куда заведет его жадность. Теодерих посмотрел на меня.

— Что думаешь, Харди? — спросил он.

— На его месте, я бы тоже спрятал клад в разных местах, — произнес я. — Но нам даже этой части будет достаточно.

— Ну уж нет. Они хотели нас убить и господину Вальтраму придется расплатиться по полной, — недобро посулил Теодерих, а потом, словно осененный идеей он сказал. — Останешься тут вместе с ним, а я схожу за твоими братьями. Думаю, вшестером мы всё это уже унесем.

Я поглядел на него с недоверием.

— Ты сейчас шутишь?

— Ты вполне справишься, приглядеть за цвергом — это несложно.

— Может, ты тут останешься? Тебе уже не так легко ходить по горам, я сделаю это быстрее, — заметил я.

— Я бы может и согласился, но твои братья тебя не послушают, Харди, — отец как-то недобро усмехнулся.

Внутри меня всколыхнулась злость.

— Значит, я их заставлю, — процедил я сквозь зубы.

Выражение лица у Теодериха изменилось, на нем проскользнула растерянность и страх, а потом он помрачнел.

— Не надо. Я не хочу чтобы вы конфликтовали…

— Что-то ты поздно спохватился, — заметил я.

— Харди, пожалуйста, побудь здесь, — произнес отец. — Я оставлю рюкзак, вернусь быстро.

Он сбросил с плеч, набитый пачками денег рюкзак, открыл, взял несколько купюр.

— То есть, я буду сидеть сутки без еды и ты считаешь, что это нормально? — поинтересовался я.

— Зато потом не будешь себе ни в чем отказывать, — отец кивнул на сундук с кладом. — Купим себе большой шале в укромной долине, землю. Затеряемся для всех. Ты со своим даром скрывать магию сможешь спокойно выбираться в город, когда повзрослеешь. А твоя измученная странствиями мать наконец сможет отдохнуть и вздохнуть свободно.

Я поглядел на отца с подозрением, думая, когда он успел понять, что Мэйв была для меня слабым местом. Поморщился и кивнул.

— Только захвати с собой для меня еду, — заметил я и поглядев на цверга добавил: — Ну и для господина Вальтрама тоже, а то у него сил не хватит до очередного клада нас довести.

— Хорошо.

Теодерих бросив последний взгляд на сокровища и уже строя в мыслях планы, как их тратить, спешно пошел к выходу. Пара слабеньких магических огоньков улетело вместе с ним.

Я достал из рюкзака зимнюю куртку, уже начав замерзать в пещере. Одевшись, бросил рюкзак на валун напротив сундука, уселся на него и посмотрел на цверга.

— Ну так что, господин врун, как будете выкручиваться, когда окажется, что других кладов нет? — поинтересовался я.

Цверг уставился на меня и попытался изобразить легкое возмущение, которое наложилось на настоящий испуг.

— Клад есть, клянусь…

— Ой, не надо, — я поморщился. — Всегда вижу, когда кто-то врет.

Цверг молчал озадаченный.

— Тогда почему вы не сказали своему отцу?

— Ну уж точно не из жалости к тебе, — я глядел на него в задумчивости. — А тот амулет, который ищет драгоценности, у вас с собой?

— Хотите забрать? — лицо цверга сделалось совсем удрученным.

— Нет, проверить кое-что.

Цверг извлек из запазухи псевдо-рубин, протянул мне.

— Насколько с ним проще находить сокровища? — спросил я.

— Он повышает чувствительность. Я могу без всяких амулетов почувствовать присуствие драгоценных камней или металлов в толще скал, примерно на глубине метра, максимум полтора, если порода достаточно рыхлая. С этим я уже смогу видеть метров на пять.

— Ого, — я покрутил в руках артефакт, потом полез в карман, извлек оттуда маленький флакончик со своей кровью, который вчера оставлял цвергу отец.

Открыл пробку и уронил на артефакт двадцать капель, прошептав усиливающее заклинание. И протянул псевдо-рубин обратно ошарашенному цвергу.

— Вам не жалко было тратить столько?

— Жалко? — удивился я.