Фантастика 2026-53 - Игорь Сергеевич Макичев

— Трудно переоценить двадцатипятитысячное войско, — угрюмо ответил альв. — Даже если оно состоит из круглых дураков, я всё равно не могу относиться к нему легкомысленно. Клянусь своим беретом, князь, эта орда пугает меня сильнее, чем что-либо в жизни.

Остайя не ответил Младшему, хотя, без сомнения, слышал его слова. Нырок молча вглядывался в ряды врагов, которые с высоты стены напоминали ему опару для теста, которую бабушка ставила подниматься в теплый закуток рядом с печкой. Мальчишкой Нырок частенько залезал в миску с опарой пальцем — отковырять немного липкой массы, которой было так здорово плеваться из соломенной палочки. Бурая опара, внутри которой происходило загадочное движение, издавала звуки, похожие на вздохи, и упорно двигалась вверх, растекалась по краям посудины — это детское воспоминание неожиданно выплыло в голове Нырка, когда он следил за перемещениями чужого войска, готовящегося к штурму крепости. Он не солгал водянику, когда признался, что испытывает страх. С высоты крепостной стены армия Города драконоборцев казалась бесчисленной. Она стекалась к стенам крепости с непреклонностью судьбы.

— Альв, мы поклялись друг дружке в верности. Для меня и моего народа слово чести значит очень многое, — неожиданно заговорил Остайя, отрываясь от наблюдения за происходящим. — Если судьбе будет угодно подарить победу нашим врагам — пусть будет так. Но я клянусь, Младший, до тех пор, пока я буду знать, что, поднимая меч, я защищаю свой род, свой дом, своего друга, рука моя не будет знать усталости, а сердце — страха. Умирать не страшно, Нырок, когда тебе есть за кого умереть. Подумай над этим, и ты поймешь, что я прав.

— Достойный девиз отважного владыки, — Нырок низко поклонился князю. — Разреши и мне сказать несколько слов перед битвой. Мой наставник, командир Ахар, с которым ты не раз встречался на берегах Хмурой реки, учил меня бороться со своими трудностями самостоятельно, не перекладывая их на плечи других. Сейчас моя самая большая трудность заключается не в моем страхе за собственную жизнь и жизни моих бойцов и даже не за гораздо более ценную твою жизнь и судьбу твоего рода, а в том, что я должен любым способом остановить многочисленное войско. Это та задача, решению которой я собираюсь посвятить мои мысли и сердце. Что же касается того, есть ли мне за кого умереть, отвечу: истинная доблесть не умирать за тех, кого мы любим, а жить во благо им. Пусть перед битвой эти слова не покажутся тебе напыщенными, князь. Смерть ради чьей-то жизни... Ведь ты и сам говоришь об этом.

— Я помню Ахара, — помолчав, сказал водяной. — Это был достойный воин. После битвы, если мы останемся живы, я хочу пригласить тебя выпить вина в память о твоем бывшем командире. Можешь считать это ответом на свой вопрос.

Нырок усмехнулся и отвесил водянику еще один поклон. Собственно, Остайю и альва связывало и еще одно дело — совместное расследование обстоятельств убийства княжича Хокийо, которое предстояло довести до конца. Однако напоминать об этом водяному Младший не стал. Он был уверен, что князь и сам хорошо помнит об этом деле. Если нам суждено будет выжить в битве, то мы припомним друг дружке наши долги, обиды и будем чествовать погибших товарищей, решил Нырок, а если погибнем — значит, не судьба. Герцог натянул берет на уши и отправился на стену, к своим воинам.

Нижние ярусы Хрустального ручья взялись защищать водяные. Их было немного — не больше шести сотен. Однако Нырок не заметил среди них ни женщин, ни детей. Правда, по совести говоря, он вообще не знал, есть ли у водяных женщины и дети — он никогда не бывал в подводном жилище князя Остайи. Тем не менее гарнизон крепости со стороны водяных состоял из воинов княжеской гвардии. Альв с подозрением относился к бойцам, которые каждую секунду могли превратиться в фонтан брызг, однако у водяных было одно несомненное преимущество — они не боялись ни стрел, ни арбалетных болтов. Сталь пролетала сквозь них, не причиняя никакого вреда. Поэтому на военном совете, в котором участвовали князь, Нырок со своими сотниками и атаман Зеленый Жох, было принято решение, что Младшие и гриффоны возьмут на себя верхние ярусы крепости, куда не каждая стрела долетит.

Пробираясь на свое место, Нырок прошел мимо позиций гриффонов и застал громил за странным занятием. Верзилы, которые протащили с собой в Хрустальный ручей обозы, полученные в Горе девяти драконов, вытащили из мешков восковые свечи и топили воск. Этим обжигающим воском они бесцеремонно залепляли друг дружке уши. Наверное, это была не слишком приятная процедура, судя по реву гриффонов. Альв изумленно глядел на союзников, а потом увидел своего старого знакомого, Железного Кулака, и помахал ему рукой.

— В чем дело, приятель? Не желаете слышать крики жертв? — заорал альв, втайне надеясь, что Кулак еще не залепил уши воском.

— Да нет, ста, доброму воину крики жертв — в радость, — ответил, приближаясь, гриффон. — Это мы так хотим спастись от чар колдунов. Чтобы не превратиться в безвольную отару овец, предназначенную на убой. Если мы не будем слышать их проклятых заклинаний, может, и пронесет?

Нырок, честно говоря, был убежден, что волшебные заклинания действуют вне зависимости от того, слышит ли их тот, на кого они направлены, или нет. Но огорчать гриффона не стал — покивал головой. А про себя задумался: что, если верзилы во время боя будут околдованы и перейдут на сторону врага? Не слишком ли опасно использовать их в битве? Младший сплюнул на каменный пол — в любом случае, если они даже велят гриффонам убираться, защитников крепости останется чуть более полутора тысяч. Он сам виноват — забыл про обещание помочь водяным, не подготовил воинов для сражения в Хрустальном ручье, вот и взял с собой из Горы девяти драконов всего лишь тысячу Младших. Не мог же он оставить столицу незащищенной в надежде на удачу горе-ополченцев! Вернусь и брошу Длаира в темницу, несмотря на заслуги его прадеда, мстительно решил Нырок.

С такими мыслями он подошел к восточной части стены, которую защищали Младшие. Тут было тихо — бойцы готовились к атаке. Луки и арбалеты аккуратно разложены возле бойниц, колчаны со стрелами и ящички с болтами лежали тут же. Лица у воинов были серьезные и сосредоточенные. К Нырку тут же подбежал сотник, рыжеволосый