Профессионал: Профессионал. Не ради мести. Один в поле воин - Виктор Иванович Тюрин

– Хочешь, я предскажу твое будущее, Курт?

– Я простой советский…

– Извини, я перебью тебя. Просто не хочется слушать повторение твоего вранья. Так вот, сначала куском этой трубы я отобью тебе внутренности, затем сломаю кости, после чего брошу тебя умирать в этом грязном, паршивом доме.

Барон Генрих фон Людвиг всегда гордился своим дворянством, как и пятью поколениями благородных предков. Все они, как говорили семейные предания, умерли достойной смертью. Барон не хотел умирать, но какое-то седьмое чувство нашептывало ему, что пришло его время. Он всю свою жизнь жил с сознанием того, что он кадровый офицер и может погибнуть в любой момент, вот только умереть такой жуткой смертью… Нет! Внезапно вспыхнувший страх потеснил его мысли. Сейчас ему хотелось жить, как никогда в жизни. Жить!

– Чего тебе надо?

– Это другой разговор. Мне нужно знать: кто такой «англичанин»? Также не забудь рассказать про томик Гете. И вообще все, что связано с этой историей.

– Ты оставишь меня в живых?

– Нет, зато у тебя есть выбор. Умереть быстро или очень-очень медленно.

«Умирать?! Я не хочу!» – дикое желание жить во что бы то ни стало вымело из сознания немца все, что делало из него человека. Он был готов ползать на коленях, умоляя о пощаде, вынести любой позор или продать всех оптом и в розницу.

– Погоди! Я могу помочь тебе! Без меня ты не сможешь найти «англичанина»! И книга. Я знаю про нее! И это не все! У меня есть деньги! Лежат в банке, в Швейцарии. Это большие деньги! Отдам тебе все! Зачем тебе моя смерть?!

Он впился в меня глазами, пытаясь понять, как я отреагирую на его слова, но стоило ему понять, что никакой реакции нет и не будет, взгляд немца потускнел. Он окончательно понял, что пришел конец его жизни. Он обвел взглядом грязное помещение, криво усмехнулся, затем посмотрел мне в глаза и спросил:

– Исполнишь одну мою просьбу?

– Говори.

– Генрих фон Людвиг, барон в пятом поколении, не может быть забит до смерти, – он криво усмехнулся. – Предки не поймут.

Я ничего говорить не стал, ожидая дальнейших объяснений.

– Отодвинь ту кровать, – немец показал на нее связанными руками. – Там, под сломанной доской, у стены, лежит пистолет. Дай слово, что, когда будешь уходить, застрелишь меня.

Мне не хотелось давать такое обещание, так как оно ломало мой план и могло навести на нехорошие мысли местные органы, но я решил дать ему слово:

– Сделаю. Рассказывай.

– Как ты нашел меня? Или это Вернер… – наемник не договорил, испытующе глядя на меня.

– Вернер, – подтвердил я его догадку.

– Ты его тоже убил?

– Нет. У него была более жуткая смерть. Его до смерти запытал какой-то сумасшедший убийца.

– Но как же…

– Хватит вопросов!

– Значит, мне больше повезло, чем ему. Странно говорить подобное… Слушай…

Его рассказ был коротким и мало что дополнил к тому, что мне уже было известно, но при этом подтвердил некоторые мои догадки.

– Вы серьезно собирались убить Вильсонов? – задал я ему последний вопрос.

– Нет, конечно. Это была мнимая угроза, рассчитанная на подростка, который должен был испугаться и отдать книгу, – какое-то время он смотрел на меня, видно ожидая реакции на свои слова, а, не дождавшись, сказал: – Ты какой-то странный американец, раз не спросил ничего о моих деньгах.

Насчет Вильсонов я ему не поверил, так как знал о зверском убийстве художника, к тому же он сам признал, что является наемником. Конечно, такой убивать не будет, только пальчиком погрозит.

Встал с табурета, отодвинул кровать, достал увесистый сверток, положив на стол, развернул. Браунинг. Глушитель и две обоймы. Немец внимательно наблюдал, как я уверенными движениями вставил обойму, потом прикрутил глушитель.

– Что-то еще хочешь сказать?

– Ты правда очень странный американец.

– Какой есть, – ответил я и выстрелил ему в голову.

Если до этого я собирался прикончить немца ножом, сработав под грабителя, залезшего в дом, то теперь такая версия отпадала полностью.

«Местным оперативникам будет о чем поразмыслить, – подумал я, направляясь к двери. – Вот только надо усложнить им еще больше задачу».

Последняя мысль касалась пистолета. От него надо избавиться прямо сейчас, подумал я и сразу понял, что надо сделать. Разобрать на части и утопить в сортире.

Отодвинув засов, осторожно открыл дверь. Судя по доносившимся до меня звукам, соседи продолжали гулять. Вышел на крыльцо, сжимая пистолет в руке, при этом настороженно вслушиваясь в окружающее пространство, так как глупо было попасться сейчас, когда дело сделано. На улице прохожих не было, я сделал пару шагов, готовясь уже спуститься с крыльца, как у веселых соседей, распахнувшись, резко хлопнула дверь.

Боевые рефлексы среагировали на звук, очень похожий на выстрел, быстрее, чем разум, заставив замереть. Единственное движение, которое я себе позволил – чуть напряг палец на спусковом крючке пистолета. Когда до меня дошло, что это хлопнула дверь, на соседском крыльце появилась компания подвыпивших гостей, которых провожали хозяева дома, а затем морозную тишину разорвали несколько пьяных и веселых голосов:

Бывали дни веселые —

Гулял я, молодец,

Не знал тоски-кручинушки,

Как вольный удалец.

Казалось, пустая тревога, вот только в короткий промежуток между хлопком двери и разудалой песней я явственно слышал легкий скрип снега под чьими-то ногами. Кто-то, стоявший за углом дома, так же, как и я, среагировал на громкий звук, но для этого ему пришлось повернуться на снегу. Кто-то пришел к Курту, а застал меня, и теперь мы оба ждали, пока хозяева попрощаются с уходящими гостями. Наконец, хозяева ушли в дом, а подвыпившие гости, выйдя на улицу, снова затянули:

Живет у черта старого,

Как в клетке золотой,

Как куколка наряжена,

С распущенной косой.

«Он ждет, пока я уйду, или собирается напасть на меня?»

Ответ на этот вопрос я получил уже в следующую секунду. Из-за угла дома ко мне стремительно метнулась человеческая фигура с расплывчатыми в темноте формами. Перед тем как нажать на спусковой крючок, я успел заметить тусклый отблеск на лезвии ножа нападавшего. Меня спасло только то, что я был готов стрелять. Трижды я выстрелил в него, но при этом убийца почти сумел добежать до меня и рухнул уже на ступеньках крыльца, прямо мне под ноги. Я напряженно замер, готовый услышать крики встревоженных соседей, но если кто-то что и слышал, то решил, что это шумят гуляющие соседи. С минуту я так простоял, просеивая через