Столичный доктор. 1-8 - Алексей Викторович Вязовский

Нет, я только учусь.

И так всю дорогу, все пятнадцать километров. Я уже и не знал, что хуже: неизвестность, которая меня поедала от Варшавы до Франкфурта, или вот такая осведомленность?

В Вольфсгартене я только наскоро помылся с дороги, надел свежую одежду, сверху накинул белый халат, подхватил свой саквояжик и помчался знакомым маршрутом в покои великой княгини.

Все в сборе: августейшие супруги, лейб-акушер и всякие горничные создают массовку. Меня только не хватало.

— Ваше императорское высочество, — поклонился я на пороге и быстро прошел к постели беременной, не обращая внимания на остальных. — Что беспокоит?

Черт, бледная-то какая. Вены видны на шее, под глазами — синяки.

— Боли внизу живота, схватками, не очень продолжительные, — ответила Лиза, явно следуя говоренными десятки раз формулировкам.

Я заметил, как дернулся Сергей Александрович. А вот нечего собирать толпу для такого интимного мероприятия.

— Ваше императорское высочество, — тихо сказал я ему. — Наверняка вам лучше подождать у себя. Как только мы закончим осмотр, я тут же сообщу вам результаты. Вы волнуетесь, тревога может передаться и Елизавете Федотовне.

Боже, какую только дичь не придумаешь, чтобы очистить место работы от посторонних. Я бы и хренова колбасника Петермана выгнал, но он мне нужен как свидетель и соучастник. А что, в эту игру можно и вдвоем играть. Его слово против моего. А узкий специалист из нас двоих точно не я. Цинично звучит, но мне не только Лизу жаль. Но и себя тоже. Если в первом триместре появляются симптомы угрожающего выкидыша у молодой и здоровой женщины, это с высокой степенью вероятности связано с генетическим сбросом дефектного эмбриона. Вот поэтому в двадцать первом веке ни европейцы, ни американцы с угрозой выкидыша на сроках до двенадцати недель вообще не заморачивались. Но у нас тут совсем другой случай. И время другое.

— Выделения были? — спросил я Лизу, когда все лишние удалились и у ее постели остались только я на пару с Петерманом, плюс безымянная горничная на подхвате.

— Немного, вчера и сегодня. Так, белье только испачкалось.

Дорого бы я дал, чтобы посмотреть на размер пятна, но кто ж его оставил? Всё потащили в стирку в ту же секунду.

— Ваш выход, коллега. — Я чуть не подтолкнул Петермана.

Тот тщательно обработал руки, приступил к осмотру. Пыхтел минут десять, производя все необходимые манипуляции, потом распрямился, повернулся ко мне.

— Матка в тонусе, величина соответствует сроку беременности. Имеются кровянистые выделения, скудные. Артериальное давление сто сорок на девяносто. Пульс сто десять в минуту. Боюсь…

— А ты не бойся, а работай! — рявкнул я, не вытерпев. — В сторону!

Внутривенное введение раствора сернокислого магния оставляет пациенту несколько незабываемых мгновений. Волна нестерпимого жара разливается по всему телу, так что приходится скорость регулировать и делать остановки. Зато скелетная мускулатура расслабляется и наступает легкий седативный эффект. И на плод негативного воздействия нет.

К сожалению, матка хоть и состоит большей частью из мышц, но гладких. Минут через десять боли возобновились. Петерман смотрел на меня сычом, Лиза — с надеждой. Блин, отвар пустырника и свечи с красавкой — дело хорошее, только сейчас нужен спазмолитик помощнее. И делать это надо быстро. Эх, как же не хотелось! И сейчас не хочется. А придется.

— Я собираюсь ввести ее императорскому высочеству в мышцу морфий в дозе один миллилитр однопроцентного водного раствора, — сказал я для протокола, который точно подаст немецкий специалист. — Сейчас восемнадцать часов двадцать одна минута семнадцатого ноября одна тысяча восемьсот девяносто пятого года.

Столичный доктор 4. Том IV

Глава 1

— Осади! Куды прешь?!

— Сдайте назад, ироды!

— Ох, мамочки, мне больно, больно, помираю!

Я стоял совсем рядом с толпой, настолько плотной, что было невозможно даже пошевелиться. Ходынка! Страшное поле на окраине Москвы. И я посередине этого поля.

Воздух был спёртым, и дышать становилось всё труднее. Я чувствовал, как люди вокруг меня начинают паниковать, и их страх передавался всем, словно вирус гриппа в забитом вагоне метро. Вдруг услышал крик: «Бегите!» Это был сигнал к началу давки. Толпа двинулась вперёд, меня подхватила волна тел. Я пытался удержаться на ногах, но «море москвичей» продолжало нести меня с собой. Только бы не упасть! Сразу затопчут.

Как я оказался в толпе? Очень просто — приехал в свите Великого князя Сергея Александровича на коронацию. И на всякий случай решил проверить поле на Ходынке, ругательную записку по которому подавал обер-полицмейстеру Власовскому полгода назад. Подал и забыл. Закрутился с поездкой на Кавказ, потом с немецкими делами. А затем и Лиза со своими «схватками» преподнесла сюрприз. Чуть не случился выкидыш — пришлось срочно организовать сохранение. В медицине и термина такого еще нет, но деваться некуда — прописал постельный режим, уколы магния, диету с большим содержанием молочных продуктов. Насчет двух последних предписаний в современной медицине имелись сомнения. Да и постельный режим тоже, говорят, помогает так себе. Но и ничего не делать, просто наблюдать мучения княгини, я не мог.

Плод удалось спасти, акушер Петерман мигом получил отставку. Ибо делал примерно ничего — только глазами хлопал. Ну вот не умеют в девятнадцатом веке работать медики с угрозой выкидыша.

Решение Сергея Александровича сразу аукнулось вот какой заботой — меня настойчиво попросили ближайшие месяцы побыть при Лизе. Неотлучно. Я попытался рыпнуться — у меня же рентгеновские кабинеты, Русский медик, скорая, клиники Романовского — доктор запланировал открыть еще три. В Киеве, Москве и Варшаве.

Но нет, великий князь включил режим кнута и пряника. В качестве первого мне напомнили о монополии на лечение сифилиса. Которая заканчивается в девяносто шестом. Обещал договориться с министром МВД Горемыкиным о продлении еще на год.

К пряникам относился чек на двадцать тысяч рублей. Который я тут же переслал Романовскому. Пора было выходить в Европу. Тайну серы долго не удержишь — нужно было снять сливки и в Старом Свете. Так что быстро, обучить персонал за неделю, секретное лекарство доставлять фельдъегерем, снять помещение — и полетели.

В итоге провел с княжеской четой все шесть месяцев, вплоть до родов. Да, чуть раньше срока, но не критично. Они прошли быстро, даже сказать стремительно. К счастью, самодурства Великого князя не хватило на то, чтобы и повитуху не пускать. Уж я бы сам напринимал роды… Два часа схваток, потуги, и вот я первый беру своего сына на руки. Неплохая награда