Фантастика 2026-130 - Ал Коруд

— А я говорила, — Хьюга улыбается. — Можешь продолжать свои эксперименты, Уэки-сан. С учётом разницы ваших категорий… — договорить у Хину не получается.

Рядом с Министром занимает место Директор департамента внутренней безопасности, рокочущий низкий тембр которого приковывает внимание всех без исключения:

— Ввиду того вопиющего, что произошло, разбираться будем прямо сейчас! Виновные, у вас есть последние пять секунд, чтоб честно сознаться! Собственного позора вам уже не смыть, но вы хотя бы избавите от коллективной ответственности ваших боевых товарищей! Пять! Четыре! Три! Два! Один!

Мой выход.

* * *

Мая не особо вслушивался в речи полицейского начальства — ситуация хотя и аварийная, но достаточно стандартная. Он бы в аналогичном положении говорил примерно то же, даже похожими формулировками.

Вместо слуха глава Эдогава-кай сейчас изо всех сил напрягал глаза: интересно, по каким признакам подзащитный дочери планирует определить виновных? Да, они с Моэко что-то там говорят умными словами о расшифровке каких-то невербальных мимических сигналов, но почему тогда дочь не может сделать так же?

Вернее, может, но почему на порядок хуже? У неё и дипломов побольше, и образовательная база шире.

Может, дело в жизненном опыте? Если так, то именно ему в этом случае как ещё более старшему поколению карты в руки: пожил достаточно, видел немало, вдруг получится повторить фокус хафу.

Оябун принялся с азартом наблюдать за лицом метиса — и сразу же за теми, на кого тот смотрел.

Министр, вопреки подспудным опасениям, стрелок не переводил и в изрядной степени принимал огонь на себя: проштрафившиеся бойцы стояли с открытыми лицами, хотя присутствовали посторонние. Нарушение, как ни крути, и при известном энтузиазме даже самому высокому начальству чревато разбирательствами с прокуратурой. Если эти из спецотряда подадут жалобу, что при нынешних вводных не исключено.

Впрочем, Мацуи Хироюки принял случившееся близко к сердцу и только что объявил, что в должности задерживаться не планирует.

— … Два! Один! — начальник ДВБ Министерства подыграл руководителю, как по нотам.

Нагнав драматизма, скорчив суровое лицо, он сверлил потенциальных виновников таким взглядом, что где-то пронимало даже самого Миёси.

Хотя ему-то что.

— Министр-сан, почему мы с вами разговариваем на такую тему при чужих? — один из стоящих в шеренге решился-таки и озвучил висевшее в воздухе, не испытывая по виду сильных эмоций.

Получается, последнюю тираду главного внутреннего безопасника сотрудники спецподразделения проигнорировали — сознаваться никто не торопился, выдавать коллег-преступников — тоже. Договорились раньше? Что-то иное? Неужели в теме все, а не лишь четыре паршивые овцы?

Что делать, если да? Мая неожиданно подумал, что прямого мордобоя с двумя десятками крепких парней они могут банально не выдержать: женщины не в счёт, а даже если Министр и начальник ДВБ покажут чудеса кобу-до на их с Решетниковом уровне, численный перевес той стороны…

Да ну, одёрнул он себя через секунду. Должны же быть границы. Какой-то совсем уж нереальный сценарий. Всё же мы в Японии, а не в Центральной Африке.

— Вопрос понятен. Отвечаю. — Бывший неплохой следователь заурядного кобана, а сегодня чиновник высшего ранга сделал шаг вперёд. — Посторонних здесь нет. Миёси-сан — член Общественного Совета при нашем Министерстве, он помогает мне разобраться с вашей проблемой на общественных началах.

Мая коротко поклонился.

— Стоящими в этом строю совершено преступление. Виновные запираются, подельники их выгораживают — я подобного не допущу.

— Кроме Миёси Мая рядом с вами есть другие. — Вот и прямой намёк на неповиновение подъехал.

Вроде сказано вежливо, но по факту оспаривается позиция начальства.

— Они являются приглашёнными по линии Совета специалистами, — хищно улыбнулся министр в ответ. — Под мою ответственность. Ситуация нетривиальная, решать нужно быстро. Остаться предателям в рядах я не позволю, как и уйти от наказания, поэтому, как уже сказано, из МВД уходим вместе. Непосредственные виновники — в суд и далее скорее всего в тюрьму, соучастники — туда же, я — в отставку. У каждого из присутствующих никто не отбирает законного права с началом рабочего дня обратиться в специальную прокуратуру с любыми заявлениями в мой адрес. Если вы считаете, что я не прав.

Пожалуй, успешные результаты внутреннего расследования, если будут быстрыми, всё спишут, отметил про себя борёкудан. Если до начала рабочего дня либо четверо виновных дадут признательные показания, либо на них укажут неопровержимые улики со стороны.

— Решетников-сан? — проинструктированный по дороге безопасник развернулся в сторону Неприкасаемого. — Вам хватило времени? Можете что-то сказать?

— Да. — Достаточно высокий даже для этого подразделения, хафу вышел вперёд. Игнорируя вскинувшегося командира спецотряда, он прошёл дальше. — Этот, — палец упёрся в лоб спорившего с Министром. — Гранату лично не подбрасывал, однако послужил связующим звеном между известной четвёркой и теми, кто всё инспирировал. Затеял.

— А кто и что затеял? — дерзко поинтересовался фигурант, презрительно глядя на светловолосого.

— На вторую часть вопроса, что затеял: провернул личную операцию, противоречащую конкретной задаче вашего подразделения. — Решетников, не отвёл взгляда. — Сорвал работу честных полицейских, ловивших убийцу товарища. Если вы вдруг упустили, выведенный и задержанный людьми Эдогава-кай преступник получил боевую гранату из рук личного состава вашего отряда перед тем, как её подорвать.

Пару секунд двое мерились взглядами.

— Квалификация случившегося, конечно же, дело суда, но с моей колокольни это называется террористическим актом. В котором лично вы являлись соучастником, — ровно сообщил подопечный дочери.

Подвисшее над плацем напряжение за какую-то секунду сгустилось настолько, что, казалось, его стало можно нарезать ножом. Неприкасаемый говорил негромко, однако слышен был даже в дальних углах.

Полицейский затеял набирать воздух, но метис не дал себя перебить:

— Взятие заложников, угроза взрывом группе людей, отказ подчиниться законным требованиям сотрудников полиции — в возникшем конфликте вы были обязаны поддержать патрульных, а не дезавуировать достижения коллег в центре многомиллионного города.

— Вас кто-то уполномочил вести себя со мной подобным образом? — оппонент за словом в карман не полез, демонстративно игнорируя хмурые лица начальников.

А это уже прямой выпад в сторону министра, подумал Мая. Ну и дела.

— Подайте на меня в суд, — глумливо ухмыльнулся Решетников. — Повторю персонально для вас: покушение на целый букет очень серьёзных преступлений, которые, если мне не изменяет память, идут по разряду особо тяжких. — Он зачем-то принялся не отгибать пальцы от кулака, а наоборот загибать их, начиная с мизинца. — Убийство вашего коллеги Янагида — как бы ни было, тот являлся комиссаром полиции Токио. — Мизинец.