Весь Пол Андерсон в одном томе - Пол Андерсон

его вспотевшему лбу прилип рыжий локон. — Я видел… Направляясь к главному входному шлюзу, я остановился в южном корпусе… чтоб посмотреть, как они будут входить… О, что они делали. Наряд полицейских поднялся на вал, у каждого в руках пистолеты. Клен, Том, Мануэль и двое-трое других, которых я не знаю, шли между ними с поднятыми руками. Они увидели меня, когда спустились. Мануэль… крикнул мне: «Беги! Они восстанавливают старое правительство!» — и в этот момент один из полицейских ударил его по голове, а… их начальник, нацелив на меня свой пистолет, сказал: «Стоять, именем… закона». Я был уже близко к повороту, и поэтому, отходя понемногу назад, спросил: «Какого закона?» «Правительства Соединенных Штатов», — ответил он… А я отступил еще немного и говорю ему: «У нас не было проблем с ним». — Тут он сказал, что имеет в виду законное правительство, а не заговорщиков, и в этот момент понял, что я собираюсь делать, и крикнул мне: «Стой, или я буду стрелять!» Но я был уже настолько близко к повороту, что, резко развернувшись, я побежал и скрылся. Я только слышал, как пуля шлепнула в стену. Я нырнул в ближайший переходной тоннель, и вот я здесь!

Фрезер опустился на стул.

Это было нереально. Этого не могло быть. Такие вещи случались только на ЗВ. Боже, такая грубая мелодрама в его спокойной жизни.

Хотя, такое уже было однажды в Калькутте во время прохождения им воинской службы. Его часть прилетела туда, чтобы помочь местным властям прекратить антиамериканские беспорядки. Да, там делалось все достаточно грубо, и его даже стошнило, когда огнеметы направили на толпу. Или профессор Хоуторн, у которого Марк учился в колледже… слишком старый и достаточно знаменитый, чтоб им занималась секретная полиция — по крайней мере, игра не стоила свеч, так как он ограничивался изучением своей собственной версии истории — но он делал определенные пассажи от Джефферсона и Гамильтона в предпочтение Гарварду. И больше всего досаждало то, что он заставлял своих студентов рассказывать ему, что в тех сочинениях подразумевалось. Конечно, молодые бандиты, которые избивали его и сжигали книги не были официальными лицами, и полиция обещала начать расследование. Но внезапно профессор Хоуторн умер от разрыва сердца (так во всяком случае говорили). Это было довольно мелодраматично, не так ли?

Обычное же исправление было, конечно, же более мягким. Однажды они забрали молодого Ольсена из химической лаборатории, обвинив его в распространении подрывных памфлетов. Он вернулся несколько недель спустя с совершенно противоположными взглядами. Но как химик он был уже потерян.

И даже такие случаи считались исключительными. По большому счету, ты ничего не видел и ничего не слышал, кроме похвал нашему дальновидящему президенту Гарварду и его стойкой администрации. Понемногу это начинало надоедать.

Фрезер встряхнулся. Его тело было напряжено как никогда. Так что говорила Лора? «Сделай необходимые приготовления и уходи из города».

Слишком поздно теперь, подумал он. Но вслух сказал:

— Да. — Его мысли опережали слова. Это место необходимо им для чего-то. Если восстание было подавлено, то они не были бы здесь. Итак, Клен, Том, Мануэль и любой из технарей могли послать радиосигнал на Землю несколько дней назад или хотя бы саботировать работы. О-хо-хо. — Полиция должна быть здесь с минуты на минуту. Пойдем.

Он вскочил и в два прыжка оказался возле выхода. Очень осторожно он приоткрыл дверь и выглянул. Коридор пока что был пуст.

— Проходи, — сказал он Махони. — Если мы поторопимся, то сможем захватить вездеход и скрыться.

Марк направился вправо.

— Нам не сюда, — возразил Махони.

— Мне нужно забрать семью, — сказал Фрезер.

— Ну… хорошо. Пошли, — согласился Махони.

Они вошли в грузовой лифт. Он двигался вниз настолько медленно, что его скорости позавидовал бы самый искусный китайский палач, издевающийся над своей жертвой. Фрезер почувствовал, как кровь застучала в висках, к горлу подступил комок, лоб и руки покрылись испариной. Его палец все еще крепко давил на кнопку нижнего этажа.

Холл был полон людей. Они медленно блуждали по нему беспорядочными группками, тихо переговариваясь. На их бледных лицах читалось изумление.

— Эй, Марк, — крикнул какой-то мужчина, — что ты собираешься делать?

Фрезер не обратил на него внимания. Ему хотелось бежать, но толпа была слишком густой, и приходилось прокладывать локтями путь в этом кошмарном скопище. Казалось, прошла целая вечность, пока он добрался до своих комнат. Дверь была закрыта. Он постучался.

— Боже Иисусе, — выдохнул Махони, — если их здесь нет…

— Тогда ты пойдешь один, — оборвал его Фрезер. Слюна загустела у него во рту. — Я не могу оставить их здесь, понимаешь?

В этот момент дверь открылась. На пороге, стоял пятнадцатилетний сын Фрезера Колин. Он держал над головой стул, замахнувшись для удара.

— Папа! — закричал он.

— Мама и Анна здесь? — спросил Фрезер, затолкнув Махони внутрь и быстро закрыв дверь.

Колин кивнул.

— Всем одеваться, живо! — скомандовал Фрезер.

Из внутренних комнат вышла Ева. Это была маленькая женщина, намного темнее своего мужа. У нее было нежное лицо с большими глазами. Анна, родившаяся десять земных лет назад на Ганимеде, следовала за ней. На ее щеках остались влажные дорожки от слез.

— Как хорошо, что мы решили ждать тебя здесь. Я никак не могла связаться с тобой по телефону. Это безумие, — Ева обняла его. — Что нам делать?

— Уходить из города, — ответил он.

— Н-н-н-ас убьют! — заплакала Анна.

Фрезер слегка шлепнул ее, после чего извиняющимся голосом сказал:

— Помолчи и иди собери свою одежду!

Они подошли к шкафчику с одеждой. Фрезер просмотрел костюмы и указал на один из них.

— Этот должен тебе подойти, — обратился он к Махони. — Конечно, это не совсем твой размер, но, боюсь, что у тебя нет выбора.

Ева растерянно стояла перед открытой дверцей.

— Сейчас не время скромничать, — сказал ей Фрезер. — Сними это платье и уложи в сумку.

Махони повернулся спиной к Еве, которая рывком стянула через голову одежду. В этот момент во Фрезере всколыхнулось желание, вернее, воспоминание о желании, так как на другое сейчас не было времени. Он подумал о прожитых с Евой годах. Придя сюда, она оставила больше, чем он.

Политика мало значила для нее. Но за все время, проведенное здесь, она ни разу ни на что не пожаловалась.

— Хорошая моя, — с нахлынувшей нежностью сказал Марк.

Он надел свой костюм. Ткань плотно облегала тело. Внешние приспособления — кислородный баллон, бутыль воды, пояс с отделениями для пищевых концентратов, батареи питания, набор инструментов — сильно увеличили вес. Он оставил шлем открытым и снял перчатки. Будучи более опытным, чем остальные, Марк собрался