"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 - Максим Игоревич Крынов

Я усмехнулся, и хан сказал:

— И на наших языках не существует Гардарики. Зачем нам иностранное слово? Мы говорим Золотая Орда. Мы всегда так говорили. Русские нас не слышат… да и ладушки. Просто ты сам попросил что-то тебе объяснить… извини, если не всё понятно.

— Спасибо тебе, хан Керим, — ответил я серьёзным тоном.

* * *

К моему приезду Поля накрыла на стол — точно Тимофей предупредил её по телефону. Стало нелепо предлагать ей поехать в ресторан, к тому ж никто мне не мешал считать, что я уже в ресторане.

Ну, есть же отличные заведения, где повара и официантки все красавицы, сидят с тобой за столиком, а потом тащишь их в койку? Вы точно уверены, что таких нет? Поищете получше.

А мы танцевали с Полей под патефон, весело болтали, да я решил лечь пораньше — столько всего случилось за день! Чуть на Полю не осталось сил! Хотя для чего другого, может, и не осталось…

Всё равно я проснулся в шесть утра. Утренние дела по распорядку, без пятнадцати восемь вызвал машину. Валера пришёл сказать, что приехал, ровно в восемь.

По пути в Центр я думал, что это всё можно считать косвенными доказательствами, что за мной следят. Или наблюдают. Скорей всего даже слушают квартиру, Центр точно. И мнительность тут не причём, нормальная военная паранойя.

Приехали к началу политинформации. Пусть для бояр оно и необязательно, просто из солидарности послушал вместе с парнями, как беззаветно надо Родину любить.

Во время первой перемены тупо для порядка Костя Гаев доложил, кто пойдёт на полигоны отрабатывать взаимодействие, кто на полосах препятствий, на стрельбищах и просто бегом вокруг будет нарабатывать навыки, а кто исполнит за теорию.

Я сказал, что доклад принял, и с деловым видом отправился читать лекции. Моё «бла-бла» к теории никаким боком не относилось, имело ознакомительный характер, рекламную направленность, и я про него уже рассказывал.

И даже не в обеде дело, а в том, что ровно в два я был в московской уголовке. Женя пришёл к дверям кабинета, открыл замок и запустил меня внутрь…

Ещё он само собой поздоровался.

Вот получил я кристалл, закрыл за Евгением двери и на казённом диване занялся своим недавним прошлом. Близость с девушкой мне вскоре слегка надоела, и я двинулся просматривать дальше.

Сон и другую физиологию перематывал, полностью сосредоточился на продолжительности отрезков и усилении временного «сжатия». Прямо на эти эффекты я влиять не мог, но с удовольствием отмечал их резкое увеличение.

Правда, меня всегда выбрасывало в реал, как только я доходил до магических обрядов, и погружение возобновлялось после ритуалов. Эфир отказывался «вспоминать» сам себя. Скорей всего так же я не смогу в истинном пространстве заглядывать в кристаллы.

Но я всё-таки добился сжатия почти восьмидесяти часов воспоминаний за реальный час, с перемоткой это около трёх суток. Я быстро добрался до последней сцены с Олей, дальше смотреть свою жизнь не хотелось.

Я прощался с ней, больше мы никогда не встретимся. В тот момент я ничего не знал, просто смотрел на неё, как всегда смотрел на людей, когда уходил на войну. Это я могу не вернуться… люди обязаны оставаться!

Её фигурка вдруг осветилась изнутри, картинка ненадолго померкла, и вот я смотрю на себя. Я улыбнулся, ласково сказал:

— Не грусти, я вернусь, — и вышел из квартиры.

Меня тогда уже ждала машина, а сейчас я начал просматривать Олину жизнь. Закончилось погружение, меня выбросило в реал, но я вернулся и снова смотрел и ощущал за Олю…

Она действительно не видела, кто навёл на неё пистолет. Грохот, жуткие удары сзади и в левый бок, чудовищная боль, и мир вокруг гаснет, стихают звуки. Меня выбросило в реал, жизнь Оли закончилась.

Но она видела многих людей, кто мог заметить убийцу, всех их вскоре найдёт розыск. Преступника схватят, ему некуда деться. А мне-то что делать дальше? Прошло всего два часа с небольшим.

Я прошёл к столу и позвонил по номеру, что дал Женя. Сразу взяли трубку, и какой-то молодой человек ответил, что Евгению всё немедленно передадут, и он вскоре ко мне придёт.

Женя явился в кабинет через пять минут, отобрал у меня кристалл, уселся за стол и предложил мне устраиваться на гостевом стуле.

— Получилось проникнуть в прошлое девушки? — спросил он.

Я кивнул.

— Видел её убийцу? — уточнил Женя.

Я помотал лицом.

— Ну, этого и следовало ожидать, — проговорил он. — Мы предполагали, что противник знаком с возможностями волшебных кристаллов. Хотя врагу уже никакое знание не поможет…

Евгений рассказывал о версиях следствия. Все они упирались в то, что убийца полным дебилом быть не может, как бы он ни любил Родину, и какое бы значение в это слово ни вкладывал.

Если нет личного мотива, исполнитель просто обязан подумать о гарантиях своей безопасности и никогда не свяжется с девчонкой, что уже находится в связи с московским боярином.

Отсюда простейший вывод — преступник обо мне не знает, использование дорогих кристаллов для расследования не допускает, а действовал так просто потому, что иначе не умеет.

Скорей всего, это наёмный ликвидатор, европейская разведка использовала его через посредников. И даже посредники не знали, что Оля была со мной связана. Ничего, скоро узнают. Сами суки повесятся, если успеют.

Розыск всё равно выйдет на людей разведки, но ведь и они всего лишь исполняли чей-то приказ. Когда идёт большая война с Европой, вина отдельных европейцев не играет роли. Они дохнут просто потому, что идёт большая война…

Женя говорил со знанием дела, убеждённо, но как маг я прекрасно понимал, что он заговаривает мне зубы, тянет время и кого-то ждёт. Я практически не удивился, когда почувствовал, что к дверям подошли два сильных мага. Агрессии не ощущалось, но я всё равно вынул «Парабеллум» и навёл на Женю, сняв с предохранителя. Для бояр и параноиков это нормально.

В дверь постучали. Бледный Евгений сказал:

— Да-да.

И в кабинет вошли майор Гудков Геннадий Савельевич и старший лейтенант Рыбин Валерий Яковлевич с автоматом. Валера остался стоять у двери, Женя перешёл на диван, а майор прошёл к месту за столом, уселся на стул и сказал:

— Привет.

— Привет, — молвил я, убирая пистолет в кобуру.

— Ну, ты понял