"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

спускалась вниз, хватала ртом спертый воздух трюма и, жмурясь, чтобы не запорошить глаза сыплющейся сверху древесной трухой, бежала на верхнюю палубу.

— Не останавливайся!

Два вдоха — и обратно, скрипя зубами от острых уколов в боку.

— Быстрее!..

А потом Йарре надоело ждать, пока я свалюсь, и он решил поторопить мою встречу с его сапогами, протянув набитые песком манжеты.

— Надевай.

На ноги и руки будто кандалы навесили. Я сделала один круг, второй и, обливаясь потом, рухнула на ступени. Сердце колотилось так, словно собиралось проломить грудную клетку, перед глазами все плыло. От малейшего движения к горлу подступала желчь, а шум в ушах походил на шорох прибоя.

Я прямо здесь умру. Спрячусь под лестницей, чтоб никто не видел, и умру.

— Поднимайся, — услышала я голос Йарры. — Вставай, Лира. Трюм — место для рабов и товаров. Ты к кому себя причисляешь?

Да чтоб вам гули печень выели!

— Я спущусь за госпожой, — показался из-за спины Йарры Сэли.

— Госпожа поднимется сама, — преградил ему дорогу граф. — Леди Рэйлира сильна, горда и не имеет ничего общего со служанками. Она райана и дочь рыцаря. Она уважает память отца и не опозорит его своей слабостью. Верно? — улыбнулся Йарра, пристально глядя на меня.

И все это только для того, чтоб я стала его любовницей?!

Ненавижу. Светлые боги, если бы вы только знали, как я его ненавижу!

Скрипнув зубами, я поднялась. Покачнулась. Сэли дернулся ко мне, но граф что-то прошипел, и степняк отступил. Я тряхнула головой, разгоняя мушки перед глазами, и, держась за переборки, медленно пошла наверх.

Ступеней было тридцать четыре.

— На сегодня все. Сэли, за мной.

— Не смей влезать, Сэли. Никогда!

— Граф, она же женщина! Чего вы от нее добиваетесь?!

Глаза Йарры нехорошо сверкнули.

— Забываешься, варвар. Ты кто такой, чтобы меня допрашивать?

— Тот, кто вам очень нужен, — повернулся против хода корабля Сэли. Потревоженные ветром амулеты на кончиках его кос застучали, защелкали. — Я был с вашим сыном в столице, слушал разговоры. Народ вас любит, но большинство союзников отстранились. Они не будут вам вредить, но и помогать… — степняк многозначительно помолчал, — помогать не станут. Предпочтут остаться в стороне… Я все еще с вами.

— Наглеешь, Сэли, — дернул щекой граф. — На следующем острове сойдешь и вернешься в княжество.

— Я никуда не уеду, — тихо, но твердо сказал Сэли. — Иначе можете считать договор между нами расторгнутым.

Взгляд степняка скользнул по плечу графа и снова уперся в его переносицу, но Раду успел заметить короткое движение век. Обернулся и увидел Лиру — обняв колени, девушка сидела у каюты и отрешенно смотрела на легкие перистые облака.

— Не лезь, Сэли. Я предупредил.

— Ваше Сиятельство… Господин!

Йарра недовольно оторвался от документов, и Рени смешался, сглотнул. Даже шаг назад сделал, но дожидавшийся его за дверью человек был выше и крупнее графа, а потому гораздо страшнее. И еще эти косы, похожие на черных аспидов с белыми зубами костяных фигурок…

Змей Рени не любил.

— Ну?

— Я… — Феска вдруг заскользила по вспотевшей макушке. Ойкнув, Рени попытался поймать ее, но духи Воды и Пустыни сегодня явно отвернулись от маленького целителя, и красный войлок укатился к ногам графа.

Поморщившись, Йарра наклонился, поднял шапочку и положил ее на край стола.

— Что вы хотели?

— Я… Я по поводу леди Орейо, — выдавил Рени.

— Да? — отодвинул письма граф.

— У леди Орейо сильный стресс на фоне переутомления, — быстро заговорил Рени, — что чревато рецидивом пневмонии. Кроме того, стресс может усугубить состояние ее женских желез и даже остановить и без того медленное восстановление организма после приема критической дозы противозачаточных средств. Как лекарь, я считаю необходимым довести до вашего сведения, — Рени зажмурился — да помогут ему духи! — довести до вашего сведения, что леди Орейо требуется отдых — при нынешнем уровне нагрузок — минимум два дня в неделю. Лучше три.

— Сэли подослал? — поднял бровь граф.

Рени заморгал, но солгать не решился.

— Да, господин…

Йарра усмехнулся.

— А теперь, будьте добры, объясните на райанском или на фарлесском — как вам удобнее, — что значит «стресс» и «железы». И дайте правдивую оценку состояния леди Рэйлиры, — потребовал граф.

— Госпожа физически и эмоционально истощена, — спрятал руки за спину Рени. — Леди Орейо может надорваться — снова заболеть, впасть в депрессию… Стать апатичной, отказаться от еды, — пояснил он. Взглянул на Йарру и снова опустил глаза. — Говоря о яичниках, я в первую очередь имел в виду восстановление ее лунных дней…

— Вы хотите сказать, что Лира способна иметь детей? — подался вперед Йарра.

— Думаю, да. Я мог бы попытаться… — кивнул Рени и осекся — что он несет?! Теперь его точно не отпустят!..

Мысли малыша Литами забегали, как растревоженные муравьи:

«А как же клятва лекаря?» — поинтересовался Рени-исследователь.

«А как же твоя собственная шкура?» — огрызнулся в ответ Рени-циник.

«А что скажет Мастер Джэхэр?»

«А как он узнает?»

«Но это подло!»

— Так да или нет?

— Я могу помочь, — твердо повторил Рени-исследователь. Умный и циничный Рени постучал себя кулаком по лбу, сделал жест, наглядно демонстрирующий фразу «Я умываю руки», и исчез. — Но в связи с особенностями организма госпожи и ее перенасыщением силой лечение может растянуться на несколько лет.

Йарра кивнул.

— Ясно. Но это во-первых. А что во-вторых?

— Я не уверен… но… Я думаю, следствием исцеления госпожи будет резкий скачок ее… сил. Как шильды, — прошептал Рени.

— То есть сейчас она использует не весь потенциал? — нахмурился граф.

— О, подозреваю, сейчас ей доступна лишь малая часть. Но… я могу ошибаться, Ваше Сиятельство, — добавил Рени, вспомнив о «поножах» леди Орейо. Граф явно не был рад способностям своей подопечной.

Йарра задумчиво выбил дробь кончиками пальцев, перетасовал письма, проверил содержимое выточенной из белого камня шкатулки.

— Я учту ваши советы, господин Литами. Можете идти.

14

Райанский флот подошел к Рисовому Архипелагу, и вечно занятой теперь Сиятельство отсыпал мне от щедрот аж три дня отдыха. Первые двое суток я проспала, сползая с кровати лишь для того, чтобы поесть, и только к исходу третьих почувствовала себя человеком, а не измочаленной губкой.

Открыла глаза, потерла виски, радуясь отсутствию головной боли. Перевернулась на бок, потом на живот. Лежать на покачивающейся койке было странно. Просто лежать — в тепле и уюте, а не на груде тряпья в дырявом шатре римела или на росистой траве. Лежать, не дожидаясь окрика Сиятельства: «Подъем!» — сигнальной грубы, зовущей на марш, или, слава Светлым, сухой женской руки, пахнущей дрожжами и дегтем: «Чаюри…