"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

— Тебе от Уголька пламенный привет.

— Киса, — расчувствовалась я. — Девочка моя хорошая…

В связник заурчали, замяукали, а потом раздался смачный чавк.

— Твою мать! — При звуках борьбы я захихикала. — Ты что творишь! Выплюнь! Отдай! Отдай сейчас же!.. Уголек! Я кому сказал!..

Шлеп! Шмяк! Бах!

— Р-Р-М-А-А-У-У!

Ого! От рева горной пантеры даже здесь, за несколько сотен лиг от замка, задрожали стены.

— Уши оборву!.. Пшла отсюда! Плохая кошка! Наказана!

— М-а-ау! Ра-а-ау-р!

К концу потасовки я рыдала от смеха.

Шорх-шорх…

— Весь связник исслюнявила!

— А-а-а… Ы-ы-ы… — стонала я, уткнувшись лицом в подушку.

Шорх-шорх — я будто наяву видела кружевную пену платка и тонкие пальцы — печатка Орейо блестит платиной на безымянном. Длинную косу с завивающимся кончиком и рыжие пряди, заправленные за уши. Тревожные глаза, веснушки…

— Ты почему замолчала?

— Не знаю, что сказать… — Знаю, но не могу решиться. — Я рада, что ты здоров.

— Что со мной будет, — отмахнулся Тим. — Ты нормально питаешься? А то знаю я эти плавания с цингой и прочими прелестями. На сквозняках, надеюсь, не сидишь? И как умудрилась вылететь за борт?

— Ты… Граф сказал, что ты допрашивал лорда Стена.

Тишина.

— Тим?

— Да. Мы с ним говорили. — Велеречивость Тимара исчезла. Голос брата вдруг приобрел металлический оттенок, а от раздавшегося смешка стало жутко. Такого Тима я не знала.

— Кто рассказал тебе о нем? — осторожно спросила я.

— Йарра, конечно. Два месяца назад.

О! Значит, граф все-таки запомнил мои слова.

— И ты…

— И я убедил виконта погостить в замке. Он… — Снова смешок, от которого по спине побежали мурашки. — Виконт Стен с радостью поведал мне о приказавшей убить тебя княгине и о том, как именно тебя убивали.

— Княгиня?! За что?! — поразилась я.

И сразу же поняла — за Куколку. Говорят, с того проклятого бала накануне Излома Лета княжна не покидает своих покоев…

Так вот что такое возмездие.

Я зажмурилась, стараясь забыть овраг и грязную жижу, заливающую нос. Искалеченное тело, колодки, волглую солому застенков. Ньето. Боль и тысячу унижений, тычков за отказ целовать руки, протягивающие подаяние.

Я сползла с кровати, залпом осушила кувшин сока, а Тимар все говорил, говорил… О том, как выследил Стена и похитил его с помощью той самой леди Лойр, содержащей «Дом Розы», о том, что виконт раскис всего лишь после ночи с палачом, о том, что служителю Мийсу не удалось узнать о храмовниках — оказывается, граф и это запомнил, — но Тим нашел людей, вспомнивших побиравшуюся девчонку-римела со шрамом на лице.

— Ты рассказал все это Йарре? — Мои щеки вспыхнули от стыда.

— Конечно, — зло усмехнулся Тимар. — Он виновен не меньше, чем ты. Даже больше. Не уследил!..

— Я?! Я виновата?! В чем?! — потрясенно выкрикнула я.

— Тебе где велели сидеть?! — зарычал в ответ Тим. — Ты считаешь, Йарра зря велел быть в госпитале, среди сотни людей?! За каким брыгом тебя понесло на холмы?!

— Мы были в тылу, я не думала, что так выйдет!

— Вот именно, Лира, ты не думаешь! Ты никогда не думаешь! Ты не думала, что артефакт нельзя снимать, и привязала к себе того мальчишку, Джайра. Ты не думала, что в идущую от Леса метель гулять нельзя, и нарвалась на мантикору. Ты не подумала, что на войне нужно быть именно там, где тебе приказали, и едва не погибла!.. Ты не думаешь, поэтому думать за тебя буду я. И теперь я считаю ограничитель отличной идеей. Надеюсь, у тебя хватит родственных чувств ко мне, чтобы не делать больше глупостей.

— Ты не имеешь права так со мной поступать!

— Я?! Я не имею?! — стукнул по столу Тим. — Я дал тебе свое имя! Я тебя вырастил! Я тебя похоронил, Лира!.. Мы с Йаррой трупы переворачивали под Пратчей, чтобы найти тебя! Несколько сотен женских тел — магиан, лучниц, наемниц, просто идиоток, которые носились по улицам, вместо того чтобы прятаться!.. Ты хоть раз подумала, каково нам было?! Тело за телом — в Лизарии одни блондинки?!.. Я своими руками тебя обмывал и в гроб укладывал, и ты говоришь, что я не имею права?!..

Я пришибленно молчала. Руки дрожали, перед глазами все плыло от слез и поднимающейся истерики.

— От княгини я укрыть тебя не смогу, — закончил Тимар. — Но сможет граф. Поэтому ты будешь с Йаррой, пока все не утрясется.

— С поводком?..

— С поводком, раз по-другому ты не понимаешь.

— Ты ненормальный. Вы с ним оба ненормальные, — прошептала я и потушила связник.

13

Безумие, сплошное безумие вокруг.

Неужели Раду и Тим считают меня дурой, которая после всего пережитого полезет на рожон?! Особенно после новости, что на меня открыла охоту княгиня?!

«Это для твоего же блага».

«Ты останешься с Йаррой, пока все не утрясется».

«Мы хотим как лучше».

Клетка.

Брыгова золотая клетка, а ее прутья — люди, которых я считала самыми дорогими.

С Тимом я больше не разговаривала, на его вызовы не отвечала. Раз в день просила господина Литами связаться с моим братом, слушала голос Тимара, убеждалась, что он в порядке — за двенадцать лет я научилась улавливать болезненные нотки, даже когда он смеялся, — и прерывала связь.

С Йаррой я была вежлива и почтительна, граф же превратился в саму заботу и внимание. Пахнущий шипром дублет, опускающийся мне на плечи, — «Почему раздета?», и прогулки по кораблю, идущему в кильватере солнечной дорожки. Бесчисленные корзинки с фруктами, шоколад и легкая еда, которую пять раз в день поставляли с материка — я даже не представляю, сколько стоят транспортники, ориентированные на движущийся объект. Его Сиятельство познакомил меня с капитанами и адмиралами — «Леди Рэйлира вернулась из путешествия»:

— Зачем, господин?

— Княгиня наверняка уже в курсе, что ты жива. Одно дело — возможное покушение на какую-то полукровку, и совсем другое — на мою леди, леди Орейо, — криво улыбнулся Йарра. — Пусть знают.

…в каюте появились книги и свитки, бумага и карандаши — все, что угодно, лишь бы я не скучала. Думаю, мне бы и медведя с бубенчиками доставили, если б я попросила.

Я не просила.

Я вообще ничего не просила. И больше всего мне хотелось закричать, затопать ногами и швырнуть в графа что-нибудь тяжелое. Он ведь сам, сам дал мне свободу, сам научил ценить ее, а теперь отобрал! И поводок навесил. Для верности. Чтобы не забыла, чьей собственностью я являюсь. Ограничитель я ненавидела — он оттягивал руку, ярким блеском доводил до исступления, а мысль, что это не наказание, что