Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

— Гриша… — тихо прошептала я, осторожно пятясь назад и натыкаясь спиной на друга, который всё ещё стоял позади меня, парализованный ужасом и неспособный пошевелиться.

Столкновение встряхнуло его, вырвало из ступора, и он резко схватил меня за руку, сжав так крепко, что стало больно.

— Нам нужно уходить, — прошептала я, и мои слова были едва слышны даже для меня самой. — Прямо сейчас.

— Владыка Каел настаивает, что бегство — не самое лучшее и разумное решение в вашей ситуации, — произнесла женщина, и её алые губы изогнулись в чуть более широкую улыбку, обнажив ровные белые зубы. Даже несмотря на её слова, тон оставался бархатным, почти успокаивающим. — Хотя, признаюсь честно, это бывает весьма и весьма забавно наблюдать.

Это была последняя капля, переполнившая чашу.

Мы с Гришей одновременно развернулись на месте и — во второй раз за этот бесконечный, кошмарный день — я бросилась бежать, спасая свою драгоценную жизнь. Грише пришлось немедленно отпустить мою руку, чтобы мы не мешали друг другу и не путались под ногами. Мы понеслись по пустынной улице, выжимая из себя всю скорость, на какую только были способны наши нетренированные тела.

Я не была тренированным бегуном и никогда им не являлась. Да, я исправно ходила в тренажёрный зал пару раз в неделю, чтобы поддерживать форму и не заплыть жиром, но в основном тягала железо и занималась с гантелями. Я от всей души ненавидела кардионагрузки и особенно бег. И сейчас я жестоко корила себя за то, что не уделяла ему достаточно времени и внимания. Эти навыки очень бы мне сейчас пригодились, когда от них зависела моя жизнь. Мои лёгкие горели адским огнём, сердце бешено колотилось где-то в горле, угрожая выпрыгнуть наружу, а в глазах предательски темнело и плыло. Всё это можно было списать на страх. Да, конечно. Именно так. Разумеется, именно страх, а не моё отвратительное физическое состояние.

Не знаю, сколько времени или остановок мы пробежали, прежде чем Гриша внезапно и резко свернул в тёмный переулок между двумя пятиэтажками. Я проскочила мимо по инерции и, опасно заскользив по обледеневшему октябрьскому асфальту, с трудом затормозила, едва не упав. Я неуклюже обернулась, чтобы броситься вслед за другом в укрытие.

И замерла на месте.

Нет. Этого просто не может быть. Это невозможно.

Как что-то настолько огромное и массивное может двигаться так невероятно быстро?

Он стоял там — человек в чудовищных латах — всего в каких-то двадцати шагах от меня, преграждая путь. Совершенно неподвижный, он молча наблюдал за мной, слегка склонив голову набок, словно любопытный учёный, внимательно рассматривающий интересный экземпляр жука под микроскопом. И на нём не было ни единого признака недавней погони или хотя бы намёка на усталость — ни тяжёлого дыхания, ни дрожи в мышцах. В то время как я сама была всего лишь потной, жалко задыхающейся и до смерти испуганной развалиной, еле стоящей на подгибающихся ногах.

Пустые, совершенно чёрные, зазубренные прорези его шлема были неотрывно прикованы ко мне. Сам шлем был искусно стилизован под драконью голову — или древний череп дракона. Или, возможно, и то, и другое одновременно, образуя жуткий синтез. Под ним не было видно абсолютно ничего — ни лица, ни глаз, ни намёка на человечность, и возникала совершенно безумная мысль, что внутри вообще никого нет, что это просто пустые доспехи, движимые тёмной магией.

Если целью было напугать до потери сознания — то это сработало на все сто процентов. Я невольно вскрикнула и снова рванула с места, не в силах контролировать свои действия. Я успела сделать всего три отчаянных шага, пытаясь развить скорость, как что-то массивное, тяжёлое и совершенно неумолимое вцепилось в мою руку стальной хваткой. Резкая остановка на полной скорости должна была бы швырнуть меня лицом вперёд на промёрзший асфальт, если бы то, что схватило меня, тут же не подхватило и не поставило обратно на ноги с лёгкостью, с какой обращаются с лёгкой детской игрушкой или тряпичной куклой.

Мою руку сковал жёсткий стальной обруч, но я всё равно отчаянно дёргалась и изо всех сил пыталась вырваться из захвата. Бронированный человек преодолел те пять метров расстояния буквально за долю секунды, с абсолютно нечеловеческой скоростью. Что было ещё хуже и пугающее — он двигался почти совершенно бесшумно для существа, носящего на себе целый танк металлической брони. Тяжёлая латная рукавица безжалостно сдавила моё плечо, не оставляя ни малейших шансов на побег или освобождение.

— Отпусти! — закричала я во весь голос, не заботясь о том, кто может услышать. — Отпусти меня немедленно!

Он лишь молча смотрел на меня сверху вниз, безмолвный, грозный и абсолютно невозмутимый. Он медленно наклонил голову в другую сторону, точь-в-точь как немецкая овчарка, искренне пытающаяся понять команду своего хозяина. Ни одно моё движение не могло сдвинуть его с места даже на миллиметр. Я со всей силы пнула его тяжёлым осенним сапогом по ноге, целясь в колено, но ощущение было абсолютно такое, будто я изо всех сил бьюсь о гранитную скалу или бетонную стену. Он даже не дрогнул и не пошевелился. Единственным результатом моих усилий стала резкая, пронзительная боль, молнией пронзившая мою собственную ногу от пальцев до бедра.

Чудовище медленно подняло другую свободную руку, и я понятия не имела, что именно он задумал и собирался сделать, но он внезапно замер на месте, услышав громкий оклик где-то позади себя.

— Эй, мудак! — раздался знакомый голос.

Монолитное создание неспешно повернуло массивную голову вверх по улице, туда, откуда донёсся звук. Там, метрах в тридцати, стоял Гриша — источник помех и неожиданный спаситель. В его протянутой руке, прямо на меня направленной, был пистолет — я узнала его служебный «Макаров».

— Отпусти её, — твёрдо потребовал он, и его голос почти не дрожал.

Чудовище не сделало этого. Более того, оно вообще не пошевелилось и не отреагировало никак. Просто продолжало молча смотреть на Гришу через прорези шлема, застыв, как древнее изваяние или памятник.

— Последний шанс, урод, — предупредил Гриша, и я услышала, как взведён курок. — Говорю в последний раз.

Тварь медленно развернулась к нему всем корпусом, безжалостно потащив за собой и меня, словно я весила не больше пустого мешка. Его свободная рука поднялась вверх, и ладонь с острыми стальными когтями была обращена вперёд и вниз, словно собираясь схватить что-то невидимое в пустоте воздуха. Странный