Фантастика 2026-116 - Андрей Андреевич Красников

Она усмехнулась:

– Надеюсь.

И тут же не то утверждение, не то вопрос:

– Ты же ничего такого во мне не заметил?

– Нет, – согласился Вит. – Но меня что-то гложет... Понимаешь... с одной стороны, я не помню ничего из того, что было со мной раньше. А с другой...

Он вдруг замолчал.

– Договаривай, – сказала Йола. – Я не обижусь.

Он упорно молчал. Тогда она закончила вместо него:

– Хочешь сказать, что я с таким же успехом могла запомнить то, чего с нами не происходило?

– Ну... вроде этого, – он смущенно отвел глаза.

– Знаешь... с головой у меня все в полном порядке. Вместе с осколками времени там хранятся и драгоценные для меня семейные ценности, – она на секунду запнулась, но тут же продолжила: – Понимаешь, я ведь тоже тебя люблю. Очень... Хотя по большому счету ты этого совсем не заслуживаешь.

Вит тут же оживился:

– Я заслужу, вот увидишь. Тем более, что время у нас еще есть. Мне всего-то тридцать восемь. Сколько тебе – не спрашиваю. Но выглядишь ты просто девушкой! Рослой такой девушкой...

– Рослой? – она шутливо сдвинула брови.

– Я хотел сказать – взрослой... лет двадцати...

– Вот спасибо, утешил. Вообще-то, мы с тобой одногодки.

– Не верю, – сказал он, наклоняясь к ее губам. – Для меня тебе лишь двадцать...

– Иди ко мне, – прошептала она. – Ближе...

Вселенная вдруг сжалась в тугой кокон, в котором места хватало лишь для двоих, а затем стремительно развернулась обратно, расшвыривая в стороны пылающие облака туманностей и одобрительно подмигивая огоньками далеких звезд...

Йола потянулась, а затем решительно поднялась и, наощупь разыскав небрежно брошенный на кушетку прозрачный пеньюар, быстро оделась. Вит даже не пытался ее остановить, по опыту знал – бесполезно.

– Знаешь, кого ты мне сейчас напоминаешь? – спросил он.

– Кого?

– Фауну.

Йола повернулась к нему и уставилась недоуменным взглядом.

– Я тут грешным делом подумал, – пояснил Вит, – отчего это художники охотно берутся изображать олицетворение Флоры и никогда не утруждают свою мысль поиском олицетворения Фауны. А ведь персонификация Фауны могла бы выглядеть на полотне более впечатляюще, нежели красавица, выбрасывающая из своего подола цветы и листья. Если бы я был художником, то непременно написал бы тебя в образе Фауны.

– Я поняла. В твоих глазах работа Флоры – жалкая пастораль... – Йола скептически ухмыльнулась. – Как я понимаю, тебе больше по вкусу женщина, способная расшвыривать из своего подола динозавров, носорогов, буйволов и слонов. Табуны лошадей и стаи собак... Ты меня так представляешь?

– С чего ты это взяла, о красивейшая из разгневанных женщин! Хоть собак-то на меня не навешивай!

– Я успела неплохо тебя изучить.

– Вот как... Моя персона уже удостоена изучения... я польщен.

– Вит, это не комплимент.

– Я так и понял. Вообще-то, это даже больше, чем просто не комплимент. Что ж, как-нибудь переживу.

– Не сомневаюсь. Вот такая у тебя... э-э... толстокорость.

– Ничего подобного. Просто я довольно гармоничная личность.

– И никаких отклонений ни при каких обстоятельствах?

– Ну... особо заметных, пожалуй, нет. Амнезия не в счет. А в общении с тобой я вообще ни о чем таком не думаю. Мне кажется, мы с тобой так похожи...

– Да?

– Да. Я это чувствую... даже сам не понимаю как. Впрочем, нам обоим пришлось столкнуться с дилеммой-оборотнем...

– Я уже «Не Я», а ты уже «Не Ты»?

– Ну это же просто ужас, какая ты у меня умная! – восхитился Вит.

Энергия разговора внезапно иссякла. Наступила долгая томительная пауза. А потом Йола повернулась и направилась к выходу.

Вит молча наблюдал, как ее полуобнаженная фигура удаляется в сторону распахнутого в ночь проема. Мимоходом она не глядя протянула левую руку к стоящему на круглом столике ночнику в виде чаши с пылающим внутри пламенем и небрежно-точным движением погасила розово-красный разлив плавающего сияния. Так, словно проделывала это раньше тысячи раз. Вит смотрел провожающим взглядом на ее голые ноги, бедра, туго обтянутые пылающим шелком...

– Йола!

Она обернулась, глядя на него словно издалека, а затем сказала:

– Спокойной ночи, Вит. Завтра у нас трудный день.

– Приятных сновидений, – ответил он. – Тебе и мне... Не знаю только, сбудется ли это мое пожелание.

– Почему бы нет?

– Потому что наше трудное завтра, увы, уже наступило сегодня.

Несколько мгновений она неподвижно стояла в дверном проеме, а затем затянутая шелком фигура бесшумно растворилась в ночи.

«Женщину может понять любой человек, кроме влюбленного в нее мужчины», – самокритично подумал Вит и рухнул на постель.

Он испытывал до конца не понятый им страх. В последнее время сон оборачивался не просто сном... Вит одновременно ожидал и боялся очередного явления Белого Всадника на волшебном белом коне. Пустыня, загадочное озеро... и стрелок, которому однажды может повезти. Наконец, Вит окончательно собрался с духом, закрыл глаза и нырнул в глубину черных вод, странно неосязаемых, бесплотных, беспредельных как метагалактический вакуум...

***

Подробнейшая схема будущей Т-установки занимала центральную часть сфеарного пространства. Она плавно поворачивалась всеми своими гранями, вовсю демонстрируя эргономичность и красоту выбранных решений. Вит рассматривал ее с нарастающим чувством гордости за прекрасно проделанную работу. Теперь он точно знал, что несмотря на активное сопротивление ГАВКа остановить внедрение субкварковой энергетики ни за что не удастся. Не на тех напал!

Расположившийся в соседнем кресле Анджей Свирский, судя по всему, разделял его мнение. Он так же с нескрываемым удовольствием взирал на дело рук и умов коллег по цеху. Ну и своих тоже, чего уж греха таить... хотя прекрасно осознавал, что если бы не могучая воля и энергия доминатора, вряд ли удалось бы проделать гигантский путь от безумной идеи до ее инженерного воплощения.

– Если я правильно понял, – сказал, наконец, Вит, – то ты предлагаешь усовершенствовать установку путем добавления дополнительного контура... вот сюда. Так?

– Правильно, – ответил Свирский. – Такое решение сразу же поднимет мощность процентов на пятнадцать, а то и на все двадцать. Приземелье и Лунный департамент будут в восторге.

– Не уверен, – задумчиво произнес Вит, внимательно разглядывая хорошо знакомую схему с выделенным ярко-красным цветом нововведением.

– Почему? – нахмурился Свирский, начиная подозревать, что предложенная им гениальная идея имеет все шансы отправиться в долгий ящик.

– Нет,