Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

class="p1">Конечно Аллин мог все списать на свои блестящие навыки, но он был настоящим ученым, который детально собирал статистику по многим деревням, благо с появившейся связью и переписью, можно было начать формировать статистику, он даже объезжал десятки деревень что бы подтвердить или опровергнуть свои теории.

Все это он записывал в дневник, а ведь у него и было десятки других дел – сельское хозяйство эксперименты на полях лорда, конструирование различных механизмов. Лорду Фрею видимо во сне пришла концепция так называемых часов, что бы механически начать отсчитывать время, и как каждый лорд он сбросил реализацию своей безумной идеи на мейстера. Хотя Аллину было интересно – возможно ли это?

Можно сказать, мейстер был так же занят, как и сам лорд или любой из его чиновников.

Особенно плотно Эйвор отмечал как раз медицину и хоть какую-то подготовку травниц, все же для полноценной передачи знаний им следует отучится в Цитадели, что невозможно. Женщины не должны учится в Цитадели, и это не мнение Аллина это буквально закон самой Цитадели.

Поэтому он разве что мог передавать фрагментарные знания, а также сертифицировать какие травы могут быть полезные, или какие отвары…

По сути он превратился в универсального чиновника который знает больше всех, поэтому и работает больше всех.

Аллин потер переносицу и закрыл очередной дневник наблюдений. На столе уже лежала целая стопка подобных тетрадей. Еще несколько лет назад он бы счел подобное пустой тратой времени. Если лечение помогло — значит, помогло. Если нет — значит, такова была воля Семерых.

Теперь же подобный ответ перестал его устраивать. Он все чаще ловил себя на мысли, что воля богов проявляется слишком закономерно.

Если повитуха мыла руки крепким вином или водкой, если инструменты кипятились перед родами, если белье было чистым, женщины умирали заметно реже. Не всегда, разумеется, но достаточно часто, чтобы это перестало быть совпадением.

Первое время Аллин искал ошибки в собственных расчетах.

Потом решил, что ему просто везет.

Затем начал собирать сведения из соседних деревень.

Теперь же он объезжал владения лично, сверяя записи травниц, разговаривая с семьями умерших и выздоровевших, отмечая возраст, время года, осложнения, даже состояние погоды. Некоторые деревенские посмеивались над тем, что мейстер записывает столь странные вещи, однако он давно перестал обращать на это внимание.

Лорд Фрей однажды сказал ему странную фразу.

«- Если нельзя что-то измерить, значит, ты еще не понимаешь, о чем говоришь.»

Тогда Аллин мысленно покрутил пальцем у виска. Теперь же сам повторял эти слова молодым писцам. Каждое утро начиналось одинаково.

Сначала письма.

Потом вороны.

После них приходили управляющие деревень с просьбами подтвердить грамотность новой травницы, проверить необычную болезнь, определить качество урожая или рассудить спор о новом водяном колесе.

После полудня он принимал больных, вечером разбирал записи. Ночью занимался тем, что действительно любил.

Исследовал.

На соседнем столе лежали несколько незавершенных проектов. Чертеж мельничной передачи, набросок механизма, который лорд называл часами, таблица всхожести различных сортов ячменя.

Записи по использованию плесени на испорченном хлебе. Эта мысль казалась ему сомнительной, но лорд настаивал продолжить наблюдения. Даже если девять опытов окажутся бесполезными, говорил он, десятый может изменить всё.

Иногда Аллину казалось, что Эйвор Фрей совершенно не понимает, сколько работы требует каждая его идея.

А иногда — что понимает слишком хорошо. Потому что почти никогда не требовал немедленного результата.

«- Проверяй, — говорил лорд. — Если не получится, значит, мы будем знать, что это не работает.»

Это тоже было необычно, в Цитадели ошибки старались не совершать. Или просто скрывать в силу того, что Циатедль обладала огромным авторитетом.

Во владениях Фреев ошибки разрешалось делать, но только один раз. После этого их записывали, чтобы никто больше их не повторил. Это была системная и методичная работа которая была связана с тем что у лорда был гораздо больший контроль над своими территориями чем у обычного феодала.

Постепенно Аллин заметил странную перемену в самом себе. Он все реже спрашивал: «Что об этом сказано в книгах?»

И все чаще задавал другой вопрос:

«- Как проверить, правда ли это?»

От этого вопросов становилось только больше, но именно это ему и нравилось.

Мейстер Аллин становился смесью ученого и чиновника который совмещал процедуру и постоянные вопросы о том, что можно сделать так что бы сделать жизнь людей лучше. В этом и был смысл его работы. Именно для этого и должна была работать Цитадель.

На самом деле мейстер как раз считал Эйвора сатрапом так как тот переписывался с другими мейстерами, никакой лорд не заставлял их столько работать. Но самоу Аллину казалось, что те становились от этого тупее.

Конечно он немного тешил свои навыки, и свое внутреннее чувство собственной важности.

Еще он намеревался отправить свои исследования в Цитадель, ведь это может спасти огромное количество людей, но вот…он не был уверен, что это распространят по другим замкам, так как будет очень сложно подтвердить его информацию, без такого же контроля над территорией. Да и в целом Циатедль не обращала слишком много внимание на исследование замковых мейстеров.

Ведь даже между мейстерами есть разница. И ценятся только те мейстры что остаются в Цитадели, все из-за устройства единственного университета Вестероса.

Любой желающий может поступить на обучение в Цитадель и продолжать учебу неограниченное время. Нет никаких определенных требований к поступающему, ни возрастных, ни каких-либо других. Открытость Цитадели не значит, что любой поступивший в скором времени становится мейстером — наоборот, в Староместе живет масса школяров и кандидатов, в течение всей своей жизни так и остающихся «вечными студентами». Жен и любовниц будущим мейстерам в Цитадели держать нельзя; впрочем, многие школяры и кандидаты охотно пользуются услугами проституток.

Богатые ученики могут позволить себе вести роскошный образ жизни, тратя деньги в городе, тогда как дети бедняков вынуждены жить более чем скромно, питаясь с общей кухни. Палата Грамотеев, является одним из способов для бедных школяров заработать знанием грамоты. Там они составляют завещание для граждан Староместа, а также переписывают книги. Цитадель на этом зарабатывает много денег беря свой процент.

Работающие в Цитадели мейстеры и архимейстеры могут предоставить своим ученикам скромное жилье в зданиях Цитадели, рядом со своими собственными покоями.

Только что поступивший на обучение в Цитадель человек называется школяром; поступают в возрасте от тринадцати до двадцати лет. Школяр пребывает в этом звании, пока не «выкует свое первое звено», то есть не сдаст экзамен по тому или иному изученному предмету одному из архимейстеров, получив право носить на шее звено