Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

чуть не женился, — он вздохнул. — Наверное, только потеряв, он понял, насколько дорога она была для него. Но это до меня дошло намного позже, а в тот вечер меня впервые утянуло на Шарану… В тот первый раз мне повезло: я очнулся в лесу один, полностью лишенный не только магических, но даже просто физических сил. Долго не мог понять, куда попал, с трудом дышал местным воздухом, крылья не слушались, — «спину ломит, хвост отваливается», — добавила я, про себя усмехнувшись всплывшей в голове фразе из старого мультфильма, но тут же вновь превратилась в слух. — На следующий день я почувствовал тонкую ниточку зова, магия рода была где-то рядом, ну, впрочем, относительно рядом, поскольку добирался я до нее без малого неделю. Но тем сильнее было мое разочарование, что сила рода, та самая, никому не передающаяся сила, которой так не хватало моей земле, стала экспериментом для твоего предка. — Асур поднял глаза и твердо посмотрел на Рая взгляд во взгляд, глаза в глаза. Но когда граф открыл рот, Дарай приложил палец к губам, — дослушай, — почти попросил он, и Рай покорно затих.

— Когда я наконец-то добрался до Арайны, то не сразу понял, как ошиблась моя сестра. Я был молод и еще не познал любви, не видел, как расцветает влюбленная женщина, не знал, как светятся от любви глаза, не познал нежности прикосновений, наверное, поэтому я и не понял, как глубоко она несчастна. Нет, — пресек он попытку встрять в его диалог Лея, — Ларош по-своему любил ее, ваша культура в этом сильно разнится от нашей, но он был сумасшедшим ученым, гением от магии, однако совершенно не готовым чем-то жертвовать или поступиться толикой своего удовольствия ради других. Он обожал жену, дарил ей подарки, но запер в четырех стенах своего любимого замка. Долина Мараны красива, но сидеть там в одиночестве Арайне не нравилось, ведь она только-только избавилась от необходимости постоянного присутствия в Грозовых горах. Тем более что поначалу Ларош не мог наиграться своей добычей и не расставался с нею ни на миг. И только потом я понял, что не красота девушки манила его, а неразгаданная тайна ее силы. В вашей культуре кашасера лишь корова, которую доит маг, выдавливая из женщины силу, магию и толику удовольствия, тогда как магия Арайны, в его понимании, была почти бескрайней, поскольку черпала из источника живительной силы целого клана, брала от самой земли… И гений Лароша подсказал, как ему использовать эту силу. Он нашел способ заблокировать ее. Арайна была рада, она устала держать себя в руках и постоянно контролировать магию, а тем более была беременна и скачки настроения грозили не только замку… — он печально улыбнулся. — Кстати, левую башню разнесла как раз она в приступе злости.

Итак, Ларош сначала заблокировал ее силу, а потом перенаправил вектор применения на себя. Теперь его ничто не останавливало. Арайну, беременную вторым сыном, он спровадил в Марану под предлогом сохранения здоровья ее и малыша, а сам начал экспериментировать с силой магии и если в первый раз, когда он вызвал Арайну он год, если не больше, копил силу и выплеснул ее одномоментно, почти погибнув от сильнейшего отката (сестра как раз и спасла его!), то теперь он мог, не экономя ресурс силы, сделать что угодно. Впрочем, не мне вам рассказывать: тоннель в Фарагоссе, просто пробитый силой магии в толще всей горы, отлично иллюстрирует его мощь.

Он расходовал силу, не оглядываясь на ее источник, я пытался донести, что за его эксперименты платит жизнями целый народ… Нет, они не умирают, но рождаемость упала почти совсем, земля давала настолько скудный урожай, что прокормиться получалось, лишь закупая продовольствие у соседей, которые взвинтили цены настолько, что в отсутствие глав клана наши советники начали продавать золотой запас и утварь из дворца.

Голос асура почти затих, — когда я потребовал у сестры, чтобы она прекратила этот фейерверк магической энергии, оказалось, что та больше ей не хозяйка, мало того, Ларош хоть и любил жену по-своему, но перестал ею интересоваться, нет, он не ушел в загул и не завел любовницу. Он увлекся очередным магическим экспериментом, который стал для него последним… — Дарай поднял голову и с вызовом посмотрел на Рая, — твой предок решил, что любая женщина из моего мира обладает таким неиссякаемым ресурсом, и пообещал своим друзьям вытащить из моего мира каждому по прекрасной и неистощимой в магическом смысле живой батарейке.

Асур замолчал. Молчали и мы, переваривая его рассказ. Но это еще был не конец.

— Сил на это ему не хватило, он погиб. Арайну откатом вектора, почти убило, а меня вновь выкинуло домой. Вот тогда-то я и понял, что течение времени для наших миров различно. Время, которое я провел на Шаране, в несколько раз превышало то, что меня не было дома. И второй раз меня притянуло на Шарану не раньше, чем через несколько месяцев, тогда как здесь прошли годы.

Арайна выбраться из этого мира не могла, и поэтому она вела жизнь добропорядочной герцогини и воспитывала сыновей, но закольцованная на Лароше сила больше не вернулась к ней. После смерти графа Форагосского силу получил его старший сын, и он стал хранителем родовой магии, — он многозначительно посмотрел на Рая, но тот напряженно глядел в одну точку и не поднимал глаз на остановившегося прямо перед ним асура. — А еще он стал якорем для нее… Как бы ни хотела она вернуться домой, ее раз за разом возвращало на Шарану.

Старший сын Арайны — наполовину асур, наполовину человек — остался заперт в этом мире, и вместе с ним осталась взаперти магия клана Грозовых скал… Вернуть ее можно было лишь одним способом — убить ребенка… — я вздрогнула, а наш хозяин грустно улыбнулся, — но сделать этого она не смогла… И тогда начался ночной кошмар. Альменорай Грай Первый (Арайна дала сыновьям родовые имена владык Грозового клана) получил свою силу в том же виде, в каком владел ею его отец, — в виде вектора приложения, кстати, он был весьма посредственным магом и если бы не использовал втихаря дневники отца, то вряд ли вообще на что-то бы сгодился. Силу-то он получил, но из-за особенностей человеческой ауры почти не мог ее использовать, хотя кровь асуров и дала много преимуществ, которые унаследовал весь род.

А Светлые тем временем разбирали завалы на