Фантастика 2026-45 - Татьяна Михаль

одной-единственной розой удивительного цвета — солнечная, так можно описать её цвет. Роза сияла и светилась золотом, отбрасывала самые настоящие лучи.

— Ах! Это самый красивый цветок из всех, что я когда-либо видела! — призналась я и прижала руки к груди. А потом потянулась к розе и тронула её огромные бархатные лепестки.

— Какое чудо, — произнесла завороженно.

— Это самый редкий сорт цветов, несса. И самый бесценный.

Я трогала удивительные лепестки и спросила:

— А как называется этот невероятный сорт?

— У этого цветка нет имени, несса.

— Оу… Как же так… — мой голос прозвучал крайне возмущённо. — Этот цветок такой… чувственный, бесподобный… невозможно прекрасный. И у него нет названия?

Мои кончики пальцы, поглаживающие лепестки и упругий стебель тоже начали светиться золотом. От этого чуда моя душа возликовала. Я забыла про свой завтрак, а просто любовалась золотой розой. Её свет был такой непередаваемой красоты, что он, казалось, наполнял меня счастьем.

— Я буду называть эту красоту «золотой розой», — сказала я.

— «Золотая роза», — повторила девушка. — Красиво звучит. И так необычно.

— Интересно, почему она светится? — задала риторический вопрос.

— Квинтэссенция, — ответила девушка.

— Что?.. — не поверила я. Пятый элемент, что ли?

— Квинтэссенция, — повторила драконица. — Первооснова.

— Первооснова чего? — спросила заинтересованно.

— Всего. Она везде. Олицетворением этой силы является жизнь. Вся сущность жизни, её смысл и предназначение.

— Как же она растёт? Я просто не могу представить этот процесс…

— Я не знаю, — пожала она плечами и улыбнулась. — Несс очень рано улетал в горы, чтобы найти этот цветок и подарить его вам.

— Обалдеть… Только вот лично что-то не захотел его дарить… — проворчала я и тут же расплылась в счастливой улыбке.

На Земле мне цветы дарили, да. Но никто за цветами в горы не ходил и такую редкость не дарил.

Глава 24

Ан'Рэнхард Нерваль из клана Огненных драконов

Дни вдали от пары показались мне пыткой.

И даже возможность чувствовать её, «слышать» её эмоции не компенсировали дикого желания, которое обрушилось совсем неожиданно.

Первые дни формировалась связь, и было тихо. Я уж посчитал, все рассказы о зависимости от своей пары полной чушью. Оказывается, это не чушь.

Мне хотелось сидеть подле неё верным псом. Хочется окутаться её запахом и вдыхать его до скончания времён. Хочется сжимать в объятиях, трогать, ласкать, наслаждаться самому… Видеть её взгляд, полный ответного желания.

Проклятое небо!

И чем дальше я от пары, тем сильнее тяга к ней. Сильнее бессмысленная ревность ко всему миру.

Полёт и холодный воздух не спасали. Я не ощущал былой радости от сумасшедшего полёта и игры с ветром. Даже ликование брата не радовало, когда он, наконец, взмыл первым в небо, устав от заточения.

Мне хотелось послать весь мир с его правилами в бездну и остаться один на один со своей парой, чтобы никого не было рядом. Только она и я.

От понимания своих желаний, я ещё осознавал, насколько опасны мои инстинкты и желания. Нельзя, чтобы мой рассудок помутился от этой проклятой связи.

По возвращению, я обязательно закреплю с Женевьевой нашу связь. Быть может, сразу станет легче и проще.

Проклятье!

Её ведь ещё представить Совету придётся и оформить документально. Она должна пройти проверку. Чтобы комиссия зафиксировала: Жненевьева из другого мира — неопасная пара дракона. Я уверен, что она проверку пройдёт.

А я?

Я пройду?

Оценят мои эмоциональные и психологические показатели и что увидят? Что я поддался влиянию связи и опасен?

Проклятье!

Я не спал все дни, пока с братом не вернулся домой.

Тен не желал возвращаться в ангар, и мне было невыносимо жаль, что приходится укрывать своего брата от всего мира. Но я продолжал верить, что рано или поздно, он снова станет прежним.

Вернулись мы глубокой ночью.

Проверил связь с Женевьевой и удовлетворённо вздохнул. Моя пара спала, словно младенец. А ведь она даже не догадывается, насколько сильны её чары. Даже просто само её присутствие в моём доме будоражит мой ум, мою кровь и сводит с ума.

Холодный душ немного остудил пыл.

Кровать.

И от усталости я заснул сразу, едва голова коснулась подушки.

* * *

Меня опутали сети странного сна.

Кроваво-красный закат. Рваные облака были подобны разодранной материи.

В душе и сердце поселился страх и ужас.

Передо мной стояла Женевьева — моя пара — весёлая, улыбчивая, ласковая. В её удивительных глазах плескалась безграничная любовь, нежность и спокойствие.

Я потянулся к ней, желая коснуться этого счастья, которое излучала моя пара.

Едва коснулся бархата её щеки, она чуть смущённо прикрыла глаза.

— Женевьева, — прошептал я, очарованный ею.

Вдруг, моя пара начала исчезать, словно она была видением. Женевьева таяла, как тень, исчезающая в полдень.

Я пытался удержать её, хватал руками, но всё было бесполезно. Невозможно удержать воздух.

А потом я снова увидел её — она стояла чуть поодаль, грустная и печальная.

В её взгляде читалась боль.

— Прости… — прошептала она и ветер донёс до меня её слова.

— Женевьева, — снова позвал свою пару и бросился к ней.

Она выставила вперёд руку и покачала головой.

— Не подходи! — крикнула она.

Я не остановился, и хотел было обнять её и сказать, что всё хорошо, как вдруг она раскрыла передо мной ладонь и поднесла её к лицу.

В её маленькой ладошке, словно сердце, бился алый кристалл. Он светился и пульсировал.

Я нахмурился. И вдруг осознал — одно неверное движение и в моей душе неизменно поселятся страдания, боль и моя жизнь вывернется наизнанку.

— Я узнала истину, Рэн, — произнесла она с грустной улыбкой. — Прости, но ты сам прекрасно знаешь, что это единственный выход. Ты станешь свободен и не сойдёшь с ума. Больше никакой связи. Всё так просто…

— Нет! — воскликнул я в полном отчаянии. — Не делай этого! Ты нужна мне!

Она умоляюще посмотрела на меня и покачала головой.

— Это не ты, Рэн. Это всё связь.

— Не перечёркивай наши жизни, Женевьева, — попросил её молящим голосом и коснулся руки, где сердцем бился кристалл. — Я не желаю быть свободным… Я хочу навечно быть к тебе привязан этой цепью!

Мой голос в конце фразы сорвался, мне вдруг стало не хватать воздуха.

Женевьева глядела мне в глаза и заплакала.

— Слишком поздно мы поняли всё, Рэн… Прощай…

Она сжала руку и по её ладони полилась кровь. Капли упали на землю и на их месте тут же вытягивались упругие стебли с острыми шипами, раскрывались алые цветы.

В бессилии я рухнул на колени и судорожно схватился за колючие цветы руками,