Фантастика 2026-57 - Марина и Сергей Дяченко

ниже, в некоторых местах приходилось наклонять голову. Вода не теряла времени – грызла, подтачивала, расширяла трещины. В этом тоннеле Развияр осознал всю правоту зодчего: замок готов был обрушиться в любую минуту. Он медлил, цеплялся за жизнь, а разломы играли с ним, как смертельная болезнь – с очень сильным человеком. Вода… смещение пластов… напряжение камня, готовое разорвать самые прочные связи… оседающая громада над головой…

Развияр зажмурился и вспомнил, как скакал верхом на Луксе по зимнему лесу, какого цвета соски на Яскиной груди, как плывут листья по медленной реке. Он шел дальше с закрытыми глазами, не считая шаги, сбившись со счета. Пол вдруг стал повышаться, лица коснулся ветер. Вода опустилась ниже колен, и Развияр решился наконец посмотреть.

Впереди – рукой подать – была погребальная камера. Вернее, то, что от нее осталось. Остался цел только каменный постамент в центре: стены сморщились гармошкой, обвалились и растрескались. Открылись новые коридоры, широкие и узкие проломы, наполовину заваленные, наполовину залитые водой.

Все громче становился отдаленный басовитый треск. В глубине коридора, из которого они пришли, упал в воду камень.

– Здесь твое место, Утро-Без-Промаха, – сказал Развияр. – Оставайся под землей.

Треск перешел в нарастающий гул.

Развияр из последних сил подтащил носилки к постаменту. Ладони Лукса будто приросли к рукояткам, Развияру пришлось насильно разжимать их. Края парчового покрывала ниспадали с носилок, укрывая плиту, огонь факелов отражался на золотом шитье подушки. Мертвый маг лежал, плотно сомкнув высохшие веки.

Трещины над головой разверзались, как молнии, и нарастал гром. Кипела вода в тоннеле. Развияр бежал, протискиваясь мимо обрушившихся глыб, протаскивая за собой Лукса. Один факел погас.

Потом его что-то ударило по голове, он упал и захлебнулся. Пришел в себя через несколько минут: Лукс тащил его, коридор все не кончался, а скала гудела, в темноте летели камни, и все полости, все проемы, все щели, где только могли пробиться вода и воздух, стремительно схлопывались: как будто скале надоело терпеть проходимцев.

Поддерживая друг друга, они взобрались на платформу. Шахта танцевала, изгибаясь то в одну, то в другую сторону, как стебелек травы под ветром. Лукс дернул за сигнальную веревку дважды, трижды, четырежды, и веревка оборвалась. Но там, наверху, уже завертелись блоки. Цепи натянулись, платформу перекосило, она оторвалась от воды и начала движение вверх – ударяясь о стены, кренясь и роняя щепки. Развияр и Лукс, вцепившись друг в друга, катались по доскам, пытаясь удержаться.

Погас второй факел, и стал виден свет наверху.

Этот свет Развияр запомнил навсегда – как и сияние Мирте.

Глава пятая

– Свойства… породы… оказались… воистину… чудесными. Началось обрушение, но произошло, по-видимому, перераспределение пластов… крайне удачный случай. Разумеется, строение все еще… непрочно. Но это, по крайней мере, уже в человеческой власти.

– Что вам нужно?

– Время, прежде всего. У нас с собой все инструменты, потребуется от двух недель до…

– Две недели – крайний срок.

– Спешка может повредить…

– Постарайтесь все успеть без спешки.

Шахты больше не было. Громада замка стояла теперь на сплошном камне, и на раздробленных в пыль костях Утра-Без-Промаха. Нижние ярусы лежали в развалинах, но источники воды не иссякали. Треск, сотрясения и оползни прекратились.

Развияр обосновался в зале стражи – едва ли не единственном обжитом помещении замка. Здесь было полно хлама, валялись на полу шкуры печорок, стояло в стойках оружие, ржавое и смазанное, пригодное и сломанное. Здесь же лежал Бран, укрытый тремя плащами: сотника била лихорадка. Кривуля расхаживал по грязному полу, заложив ладони за пояс:

– Те, что не успели разбежаться, сидят теперь в норах со своими стадами, сами в темноте, как печорки.

– Это наши люди. Мы возьмем их под защиту и под свою власть.

– Они не пойдут…

– Значит, надо заставить. Вывести наружу. Пусть живут при солнечном свете, как люди, и поставляют нам мясо, шкуры, молоко. Рабочие руки. Нам надо много людей, очень много и очень быстро. Я хочу, чтобы отряд выступил сейчас.

– Какой отряд, Развияр? Где мы возьмем людей? Тари со своей пятеркой ушли на перевал…

– Бери тех, кто остался.

– А замок? А сторожить пленников? И как заставить работать весь этот сброд, что ты привел? Тут надо больше надсмотрщиков, чем работников!

– Кривуля, – сказал Развияр. – Сейчас ты в последний раз спросил меня, как я собираюсь исполнить то, что собираюсь. Это мои заботы. А ты сделаешь то, что велел я: покоришь пастухов. Без крови. Так, чтобы они считали себя освобожденными, а не завоеванными. Это непросто. Но я сказал, и ты это сделаешь.

Стражник прекратил расхаживать. Остановился перед Развияром. Хотел что-то сказать – но осекся.

Развияр ждал, глядя в его широкие, все более расширяющиеся зрачки.

– Хорошо, – угрюмо сказал Кривуля. – Я пошел.

Бран слушал их разговор, трясясь под тремя теплыми плащами. Развияр чувствовал его взгляд. Кривуля вышел.

– Что ты хочешь сказать мне, сотник?

– Зачем ты отрубил ему руку, прежде чем убить? Властелину?

Развияр подошел. Присел рядом на шкуру:

– Что ты знаешь о Медном короле?

– Ничего, – медленно проговорил старик.

– Вспомни. А вдруг что-то знаешь. Я вернусь не скоро. Постарайся уснуть.

* * *

Лагерь, разбитый на подходах к замку еще Дол-Шертом, бурлил: разные люди, сведенные судьбой в трех караванах, понемногу приходили в себя от испуга и смятения. Рабы держались несколькими группами, вольнонаемные собрались своим кругом, караванщики и редкие надсмотрщики прятались, не желая попадаться никому на глаза. Развияр пробрался между двумя подводами с древесиной и сразу понял, что происходит неладное: кого-то бьют и, возможно, собираются убивать.

– Не подходи! – кричал молодой срывающийся голос.

– Чего глазеешь? – ревел охрипший бас. – Камнями…

– Камнями забить, вон их сколько валяется!

– Не подходи! Зашибу!

– Оставьте его! Оста…

Завизжала девушка. Развияр совсем забыл, что Дол-Шерт привез для увеселения своих головорезов пять женщин, купленных на рынке в Фер.

– Все назад.

Его негромкий голос заставил толпу расплеснуться, как воду, упавшую на камень. В середине круга обнаружился парень лет шестнадцати, с окровавленным ртом и разбитым носом, с огромным камнем в руках.

– Брось, – сказал Развияр.

Камень упал. Развияр подошел ближе. У ног толпы, боязливо попятившейся от него, рыдала девушка – рабыня.

– В чем дело?

– Он убил, – сказали из толпы. – Раб убил плотника!

– Скверно, – Развияр посмотрел на парня, съежившегося под его взглядом. – За что?

– За насилие, – глухо сказал мальчишка. – Он насильник!

Толпа еще подалась назад. Развияр увидел труп, лежащий лицом вниз: затылок убитого был проломлен.

– За насилие и сам буду убивать, – сказал Развияр, медленно переводя взгляд с лица на лицо. –