Летний снег - DtPrince

Когда Какузу уже практически лежал на растерзанной боем земле, из его груди вышел особенно толстый, пульсирующий пучок нитей. Цунаде бережно перехватила его, открыв, наконец, глаза. Какаши был готов поклясться, что они чуть светились, будто пара драгоценных камней.

— Интересно… Живая ткань, до последней клетки наполненная густой энергией. Универсальный орган. Она заменяла тебе сердечно-сосудистую и нервную систему, по которой ты циркулировал чакру, лёгкие, печень… Что она только не заменила? Какая жуткая дрянь. Ты в курсе, что своего мозга у тебя почти не осталось? Она думала за тебя. Насколько умела. Сомневаюсь, что у этой штуки имелось самосознание.

Какузу не ответил. Не мог ответить.

— Нити создают синаптические мостики, пытаясь захватить чужой организм под свой контроль на фундаментальном уровне. Принять новый центр управления в обход чужого мозга. Но ты не особо разбираешься в таких деталях, верно, старик? Как и создатель этой техники. Бьюсь об заклад, в ваше время ни наука, ни медицина не были особо развиты. Ты даже не подозревал, как просто перенастроить такой простой механизм. Сила есть, ума не надо. И всего-то нужны лишь… Ах, кому я объясняю? — выдохнула устало женщина. — Кажется, я начинаю немного понимать, почему Орочимару любил свои монологи… Брр!

С этими словами она прикрыла глаза и сконцентрировалась. Пульсирующий пучок, одно из сердец Какузу, задёргалось, сжалось, будто растворилось, потеряв объём. Последние нити закончили своё путешествие внутрь тела медика.

От Какузу остались лишь плащ, тряпьё, куски кожи и голова, глядящая безжизненным взглядом в небо.

Последняя из Масок стояла рядом, будто потерянно. Какаши полагал, что несмотря на видимое бессмертие, в теле нукенина всё-таки находился какой-то важный узел, отвечавший за личность или контроль. Когда его высосали, Маска оказалась бесцельной, будто рука человека в коме.

Цунаде мимолётно коснулась монстра, вновь окрасив его нити в белый. Вторая Маска присоединилась к первой, смиренно последовав за новой хозяйкой.

— Ты тут живой… Какаши, верно? — спросила она, подойдя к джонину. Против своей воли он вздрогнул. Одно дело — слышать легенды и байки о шиноби прошлого, совсем другое — воочию наблюдать за их боем и техниками. Ему казалось, что он видел почти всё, что можно, но судьба явно захотела его осадить. — Кажется, я помню тебя. Сынишка Сакумо, ученик Минато-куна, да? Мои соболезнования.

Стоящая в паре шагов от него сногсшибательно красивая куноичи, выглядящая в повреждённой и заляпанной кровью одежде, как жертва неизвестной катастрофы, вызывала у него не меньше опаски, чем самые страшные противники, которых он встречал. От её бывших метаморфоз ни осталось и следа, и она вернулась к прежнему облику, оставив лишь вычурные линии печати на лице. Джонин мог лишь гадать, как масса живых нитей уместилась в ней.

— Я… В порядке, просто выложился до донышка, Цунаде-сама, — ответил Какаши, стараясь держать голос нейтральным. Он знал, что Цунаде не объявляли нукенином, и что Третий периодически пытался уговорить женщину вернуться, так что врагами они номинально не являлись. Но все его инстинкты кричали, что следовало выбирать свои слова осторожно. То, как она расправилась с древним шиноби… — Вы… Вы в порядке? Техника этого Какузу… То, что она у вас в теле, не создаст… проблем? — попытался он обернуть свой вопрос в аккуратную, предельно вежливую обёртку слов.

— Пфф. Если бы, — отмахнулась медик. — Ты слышал, что я сказала?

— …Прочитал по губам, — признался Какаши после небольшой паузы.

— Ну вот. По сути, мы сражались не с Какузу, а с техникой, в которую он с годами трансформировался. Старикан больше походил на биологический механизм, по привычке выполнявший команды, которые помнил ярче всего. Какие-то низменные желания, следование старым паттернам действий… Примитивные инстинкты… Он, наверняка, был гипер-агрессивным.

— И этот организм теперь… в вас. Это не опасно?

— Как я и говорила, контролирующая часть проста донельзя. Я стёрла всё подчистую и подстроила его под себя, — спокойно ответила Цунаде, пожав плечами. — Всего-то и нужно было, что повысить метаболизм до предела, разогнать регенерацию, контроль чакры, доминирующий её объём… Перегрузив нити, я сбила их стандартное поведение, а затем перенастроила под себя, после чего они восприняли моё тело, как своё, а мои указания, как приоритетные. Тот, кто придумал эти нити, явно не понимал, какое чудо сотворил. Эта штука куда лучше работает в качестве симбионта, а не паразита. Ты просто не представляешь, какие горизонты это открывает для медицинских открытий! Нити могут разделяться до микроскопических размеров! Работают, как сотня стандартных объёмов чакры! Старение? Пфф! Я сейчас не пользуюсь своим специальным Хенге, Какаши. На сколько лет, по-твоему, я выгляжу?

Какаши, умудрённый житейским опытом, промолчал. Подобные вопросы всегда были с подвохом. Но легендарная медик и правда выглядела лет на семнадцать-восемнадцать, когда она должна быть старше пятидесяти. Исходя их её слов, активация печати, наверное, должна была истощить её, насильно вернув в изначальный облик.

…Но как это работало? Биологическая вариация трансформации? …Нет, слишком опасные мысли для собственного здоровья. Всё равно он не планировал молодиться.

Лучше сменить тему.

— А что с… сердцами? И Масками?

— Пригодятся для исследований. Надеюсь, лаборатории в Конохе не деградировали за моё отсутствие, — саркастично улыбнулась Цунаде.

Хм?

— Вы… Вы собрались вернуться в Лист? — неуверенно спросил Какаши.

— Давно пора, — кивнула женщина, склонившись и активировав Исцеляющую Ладонь. — Я слишком долго убегала от своих страхов.

…Какаши с трудом задавил неуместное чувство зависти. Он сам всё ещё продолжал бежать.

— Спи, — тихо добавила она. — Тебе нужен сон. С твоими генинами всё будет хорошо, обещаю. Я позабочусь о них.

Последние силы покинули наконец позволившего себе расслабиться джонина, и он рухнул в бессознательную тьму.

* * *

Дзясин.

В прямом переводе — «Злое сердце», «Злая мысль», или просто — «Злой бог». Имя, никак не указывающее на его истинную суть.

Существо, антитезисное для буддизма и синтоизма. Так как в них не существовало чисто злых божеств. Даже кто-то вроде Энмы балансировал негативные и позитивные аспекты своих доменов. Пытки — справедливость. Смерть — искупление. Жестокость — сострадание.

Какое-то время я думал, что Дзясин это просто отъевшийся демон, которых в Элементальных Нациях вполне знали. Исчезающе редкие, но всегда опасные сущности. Монахи и специальные жрицы, мико, вполне справлялись с одиночными гостями в этот мир, заранее чувствуя их визит. Когда-то им в этом деле помогали Узумаки.

И конечно, был вариант, что культист просто был безумен, а бессмертие исходило из необъяснённого кеккей генкая. Всякое могло быть, а Хидан не давал повода усомниться в своём сумасшествии.