Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев

почему отказались от старой пилорамы? Так она у них самих завалена работой ещё дня на три-четыре, а нам так долго ждать смысла не было и нет ни малейшего – тем более, когда есть вариант удобной замены.

К этим, уже набранным пяти мужским бригадам, было создано ещё четыре женских – которые сходу в полном составе сразу направлены в помощь Марко, для приведения в порядок разрабатываемых им полей. И, даже, нашим детям я-таки нашла посильную работу – хотя и говорят там, дома, «в хейропе», что детский труд постыден. Но не тогда, когда это позволяет накормить людей, не приучая их к халяве. Ну и соответствующие дела для них уже имелись. Но с моим решением, как ни неожиданно, согласились все – и сами дети, и их родительницы, и, даже, наши суровые мужчины. И что же я их заставила делать? Да ничего сверхъестественного и очень трудного или опасного – вся детская мелочь до восьми лет, которой и было у нас больше всего, примерно шесть десятков, ну плюс-минус... Все они пошли под руководством уже вполне пришедшей в себя Деборы в походы вдоль окраин всех наших обработанных, и не только, полян.

Зачем же?

Тем, кто по сообразительнее – она показала все необходимые ей для разных там отваров и сборов травки. Проще говоря: сбор дикоросов. И они шустро-шустро стали их выискивая, рвать или выкапывать, учится на ходу, что с конкретной нужно делать, при этом все группки устанавливали ровные палки-вешки, с надписями на огрызках коры. Чтобы в следующий раз было всё это проще найти. Знать где и что. А все остальные шустрики занимаются заготовкой нужной зелени на салаты или первые блюда – так как есть-то хотят все, и, тем более, вкусно, и они это поняли очень-очень быстро. А те старшие ребята, кто из них понадёжней, присматривают за ими, и, одновременно, охраняют – туда мы направили только самых старших мальчиков, тех, кому уже двенадцать и больше лет.

Наши военные провели с ними беседы, объяснили важность этого дела – охранять своих меньших братьев и сестер, и все очень сильно прониклись этой ответственностью. Но когда им рассказали, что ещё дадут в руки настоящее оружие – их энтузиазму не было предела. Конечно – было несколько лекций об ответственности вооруженного человека. О том, что бахвалится или форсить выданным оружием ни в коем случае нельзя, провели на полигоне учебные стрельбы – и с моего согласия вручили каждому револьвер, кобуру, и запас патронов для одной перезарядки.

Я, в самом начале, даже ждала с нетерпением, когда их матери возмутятся таким произволом. Но была просто поражена невозмутимым спокойствием мамаш. Даже наши, русские, не возмущались, только лишь объяснили им важность этого решения – ведь формально их приравнивают уже к взрослым. А все иноземки – так вообще восприняли этот жест, как само собой разумеющееся, как и их дети. Вот что значит – выросли не в плену европского бреда о всяких табу и запретах, а среди настоящей дикой, или даже и не совсем, но природы. А не в клетках человейников новомодных городов.

Все же остальные пошли в помощники - и в коптильный цех, и к нашим животным, что пока обитают у Марко, и убираться в помещениях, даже на кухне и в столовой самые шустрые часто мелькают – облегчая труд взрослых хоть на капельку. И, что самое главное, все посчитали такое решение очень правильным: - И что, никто, даже их матери, не возмутились таким решением? – задала я провокационный вопрос на одном из следующих вечерних сходок.

- Веришь, - ответила на это Каринэ, ставшая по моему приказу начальником образования и детской занятости, после этого проводившая среди них даже больше времени, чем со своими детьми, - все даже довольны. И мы - те, кто раньше к сюда попал, и они, те, кого только недавно привезли. Все-все полностью.

- И чем это довольны? Позволь тебя спросить?

- Ну-у-у? Ведь с самого первого дня матери всех их, по моему требованию, загнали на занятия – учить русский язык, раз им приходится жить в нашем окружении.

- И как же они на это решились?

- Да очень просто, даже элементарно – ведь захотев что-нибудь спросить у остальных, им приходится ждать переводчика. А они все постоянно заняты. А детвора уже буквально в обед, при помощи некоторых выученных слов, рук и пальцев, вполне смогла общаться. И порядка среди них теперь намного больше – ведь до обеда все они занимаются, даже малышня, а поев и час полежав на боковой, идут помогать. Тоже ведь все при деле, а не без толку слоняются. А отдыхать? Так у них всех вечером, как только начинает темнеть, и их загоняют к Дому, времени хоть отбавляй. Мелкота при этом к старшим тянется, и не только своим. А чуть постарше – и мяч гоняют, кстати, закажи в запас ещё штук пять. А то один уже разбили, в футбол играя. Девочки в швейный цех повадились – правда, пока только смотрят на саму работу. Но занятие себе по душе нашли уже все.

И ещё. Для них, да и для нас, взрослых тоже – нужно делать спортивный городок. Чтобы там было и футбольное поле, и волейбольное, и вышки для баскетбола стояли. И не на одном месте все это поставить, а чтобы все было раздельно – ведь желающих заниматься каждым по отдельности вполне хватает.

- То есть – ты предлагаешь устроить такой себе стадион?

- Вот именно. И, даже, нужно предусмотреть на будущее места для зрительских трибун.

- Неужели ты считаешь, что будут желающие на все это смотреть? - А то! И не просто желающие. И болеть за своих станут. - Ну хорошо. Подумаем.

В самом конце нашей плодотворной беседы Каринэ неожиданно подняла животрепещущий для нас вопрос:

- Командир, а вы знаете, что у нас уже не хватает душевых на такое количество взрослых. А если учесть детвору, которая вымазывается за день раз по десять-пятнадцать – и в песке, и в грязи, и в пыли, то это уже перерастает в катастрофу местного масштаба. И ещё одно – несмотря на то, что вы в основном для Риты достали ту стиралку, её используем и мы все. А когда вчера добавилось ещё две сотни комплектов одежды и белья – сразу зашились.

- Ну с душевыми я пока ничего не решу – и не знаю