Фантастика 2026-62 - Ал Коруд

– Конечно же, – резко помрачнел Флэши, – у меня и семьи были лучшие места. Пришлось, конечно, выдержать настоящую баталию с супругой, чтобы взять с собой еще и сына, однако я ее выиграл. Юному Гарри полезно поглядеть на кровь, что бы там ни говорили все эти святоши.

– И вы точно не отказались сделать ставку, – усмехнулся я, – так что должны помнить, какие суммы были на мою команду тогда.

– Наверное, кое-кто сорвал на этом неплохой куш, – сделал хорошую мину при скверной игре Флэши. – Но в этот раз я буду умней и точно поставлю на вашу команду. Хотя здесь имеется самая настоящая темная лошадка, с которой не ясно абсолютно ничего.

– Это вы про карфагенян? – спросил у него Лафайет и, не дожидаясь кивка, продолжил: – Действительно, очень интересно. Дело в том, что эмир нанял команду в самом Карфагене, но в городе присутствует только ее владелец. Вон он, сидит за столом, – украдкой указал на него маркиз, – тот, кто пялится на танцовщиц так, будто сожрать их хочет.

Я проследил за его взглядом и уже думал, что увижу очередного знакомца по Лондиниуму – Магарбала, но карфагенянин был другой. Конечно, все они похожи друг на друга смуглыми лицами и густыми умащенными бородами, однако этот оказался старше Магарбала и вряд ли когда-то сам был игроком. Под пластами жира на его теле не угадывались даже воспоминания о мышцах. Он был торговцем, а не ланистой.

– Его игроков никто не видел, – продолжил Лафайет, не глядя на разъяренного его неучтивым поведением Флэшмена, – они живут в одном из караван-сараев за стенами Бухары, туда никого не допускают, а вокруг него стоит сутками караул эмирских гвардейцев. Все попытки лорда Кадогана отправить шпионов, чтобы хоть одним глазком заглянули, провалились с треском.

– Так что вам, – снова встрял Флэши, – не советую повторять наших ошибок. Они стоили лорду Кадогану хороших денег.

– Спасибо за предостережение, – усмехнулся я, – обязательно передам графу Игнатьеву.

Мне было очень приятно видеть, как изменилось лицо Флэши, когда он услышал фамилию графа. Одна беда. Толком не мог понять, откуда знаю о знакомстве Флэши с графом и их взаимной неприязни. Ведь я был уверен, что он с Игнатьевым уж точно не был знаком прежде. Хотя с моей дырявой памятью возможно все – она и не такие шутки со мной откалывала.

– А кто будет выступать от Британии на играх? – поинтересовался я, больше чтобы сменить тему.

– Капитан Джеймс Эбернети, – полуобернувшись к другому офицеру, представил его Флэши, – корпус Королевской морской пехоты. К слову, как и мы с вами, граф, он воевал в Крыму.

– Я участвовал в Восточной войне, – поправил его капитан с истинно британской педантичностью, – но в Крыму не был. Я тогда служил только лейтенантом и командовал взводом морских пехотинцев при штурме крепости Бомарсунд, что на Аландских островах.

– Ветеран, в общем, как и мы с вами, – закивал Флэши. – И команда у него под стать – все морские пехотинцы, прошедшие горнило Восточной войны.

– Там их главными врагами были холод, – неожиданно криво ухмыльнулся Эбернети, – и болезни. Последние выкосили больше людей, чем русские казаки.

– И каковы ставки на мистера Эбернети? – полюбопытствовал я.

– Не интересовался, – соврал Флэши, и глазом не моргнув, уж в этом-то он был большой мастер, – сами понимаете, граф, это неэтично.

– Прошу прощения, – машинально ответил я. – Кстати, полковник, вы ведь быстро становитесь знатоком всех влиятельных особ там, куда попадаете, да и сами – персона не из последних, что вы можете сказать о том, кто сидит за столом эмира через двух людей от нашего посла?

Флэшмен глянул на указанного мной человека, а это был тот самый визирь с ястребиным выражением лица, и кивнул самому себе. Он явно знал, кто это, а возможно, был с ним знаком лично.

– Это распорядитель эмирской арены, – объяснил он, – а заодно и кто-то вроде министра иностранных дел и еще много всего. О нем вообще мало что известно, только имя Сохрэб, которым он очень гордится.

– И есть чем, – подтвердил Лерх, до того не вмешивавшийся в нашу беседу, – потому что оно означает «яркий, блистающий».

Пир затянулся до глубокой ночи. У меня давно уже рябило в глазах от разноцветных одежд актеров, выступающих перед Музаффаром. Отведали-таки вкуснейших блюд, что выставляли перед нами на стол слуги, потому что голод одолел всех. Мы продолжали беседу, но текла она столь вяло и была настолько скучна, что я толком и не запомнил ничего, после того как узнал имя встречавшего нас визиря.

Когда же наконец пир окончился, у меня почти не осталось сил. Распрощавшись с британцами и маркизом, торжественно поклонившись уходящему эмиру, отправились в наш караван-сарай. Там я повалился на кровать и мгновенно уснул.

Скорее всего, появление Флэши спровоцировало возвращение моих крымских снов – ведь именно в Крыму я свел знакомство с этим негодяем. Кроме того, и сам сон был именно об этом человеке.

Отлично помнил тот рейд. Отправиться в него меня уговорил сам генерал Врангель, сославшись на то, что корпус слишком долго торчит в Арабате и офицерам стоило бы развеяться. А что может лучше остального поднять тонус, как не хорошая скачка по мерзлой степи? Я не был с ним согласен в этом вопросе, однако спорить не стал – находиться среди арабатских мазанок надоело до скрежета зубовного, а так хоть какое-то, пускай и сомнительное, но развлечение.

Накинув поверх мундира теплую, пахнущую овчиной бурку, я вскочил на коня и отправился в тот самый рейд во главе взвода казаков. Конечно, для них я был только формальным командиром – их благородием, которого они слушались по долгу службы, подчинялись же безоговорочно взводному дядьке, седоусому уряднику по фамилии Лихопой. На каждый мой приказ они оборачивались и выполняли его лишь после короткого кивка их начальника. Меня это не сильно волновало – до определенного момента.

Ехали размашистой рысью по мерзлой степи и должны были через стрелку и дамбу проехать от Арабата до Геническа. То и дело ветер доносил до нас вонь Гнилого моря, и каждый раз я диву давался, как тут могут жить люди. Если зимой так несет с Сиваша, то что должно твориться летом?

– Летом тут сущий ад, – ответил на мой вопрос, заданный больше от скуки, Лихопой. – Комарья тучи, людей жрут по всей форме, поговаривают, за ночь здешний гнус может живого человека до костей обглодать.

Подобные байки я частенько слышал, но не