Фантастика 2026-100 - Вадим Фарг

— Я — никчёмный слуга, — мой голос прозвучал насмешиво. — Я даже свою силу толком контролировать не могу. Дилетант. Случайный прохожий, на которого свалился этот… дар!

— Дар? — в голосе Серой Госпожи впервые прозвучала лёгкая, ледяная ирония. Тени ее лица сложились в подобие улыбки. — Ты ошибаешься, Малёк. Это не дар. Некромантия — это долг. Тяжёлая, грязная работа. Ты видишь лишь вершину. Многие считают некромантию неким оружием. Раз ты можешь успокаивать мёртвых, то, значит, можешь их и поднимать. А это уже — огромная власть, с помощью которой можно добиться многого. Но суть… суть в балансе. В уборке. Некромант — это уборщик. Который прибирается за людьми. Ты знаешь, откуда берётся нежить? Она ведь не появляется просто так. Это — умершие люди. Но умершие в каких-то не самых лучших обстоятельствах. Некоторыми руководит ненависть, некоторыми — желание мести, а кто-то сам приводит себя к состоянию, когда тьма полностью овладевает душой. Вот и приходится моим слугам убирать всю эту грязь, освобождая души, чтоб они вернулись сюда, в Безмирье. Но умершие всегда помнят свою боль.

Серая Госпожа едва заметно отвела руку, скрытую в складках плаща. Вся пустота вокруг нас вздрогнула.

— А теперь представь два мира, разделённые стеклом. Леонид своей болью это стекло разбил. Он был слишком сильным. Эта сила сработала как молот. Пошли трещины. Его проклятие… стало грязной тряпкой, заткнувшей дыру. Энергия его души смешалась с энергией Безмирья и слепила ту самую пелену — пепел, что сыпется на ваш город. Он не наполнял небо пеплом. Он заклеивал щель, через которую могла хлынуть армия, копившаяся здесь веками. Но так вышло, что некромантов больше не осталось. Поэтому нежить начала копиться и там. В вашем мире. Однако, если граница рухнет… Вас сметет волна не только тех существ, что поселились под Нева-сити.

Я замер, пытаясь осознать услышанное. Всё, что я знал, переворачивалось с ног на голову.

— То есть… он не уничтожил мир? Он… спас его? И… В самом поганом случае мы получим еще и злобные души, которые сбегут отсюда?

— Спас? — Тени снова заструились. — Нет. Отсрочил. Наложил пластырь на гнойную рану. Пластырь теперь разлагается, отравляя всё вокруг. А ты… — её безликий взгляд скользнул по мне, и я почувствовал ледяной холод внутри. — Ты — тот, кто сорвал этот пластырь. Трещина, через которую гной вот-вот хлынет. И да. Насчет душ, обитающих в Безмирье, ты прав.

— Это из-за Лоры? — тихо спросил я.

— Из-за тебя. Твоё пробуждение, твоя связь с ней… Ты ускорил процесс. Плотина рушится. Скоро легионы тех, кто был похоронен под пеплом десятилетий, выйдут на поверхность. И многие этому только рады.

— Кто этому, чёрт возьми, может быть рад? — вырвалось у меня.

Тени на лице Серой Госпожи сгустились, приняв черты надменного аристократа с тонкими губами.

— Тому, кто годами рыскал по Нижнему Городу, создавая хаос и выращивая в нём таких, как ты. Безымянный.

Я застыл, не веря своим ушам. Безымянный? Глава самой мощной криминальной сети города?

— Он… при чём здесь?

— Он последние годы искал старую кровь. Кровь некромантов. Именно для этого в Нижнем Городе и процветала детская преступность. Это был его инкубатор. Его сеть. Он держал его в состоянии контролируемого хаоса, чтобы такие, как ты — с проблеском дара, но без роду, без племени — сами всплывали на поверхность, как пенка. Попадали в его руки. А потом он лепил бы из вас инструмент. Ты же не думаешь, что Леонид мог пройти слияние с любым мальчишкой?

— Эм… Ну… — Я слегка растерялся. — Вообще-то именно так и думал.

— Нет. Гончие, император… Они глупы. Они не понимают сути того, как я выбираю слуг. Некромант становится некромантом только когда получит мой поцелуй. Обычно я делала это в момент рождения. Но… Когда детей стали уничтожать одного за одним… Перестала. Однако, я ведь не просто так выбирала того или иного мальчика. Если бы ты родился лет на двести раньше, ты непременно получил бы мой поцелуй. И таких детей, на самом деле, предостаточно. Но я уже не могу прикоснуться к ним. Для этого они должны попасть в Безмирье, а это, как ты понимаешь, невозможно. Тебя привел сюда Леонид. А у остальных Леонида нет. Безымянный хорошо изучил этот вопрос и выяснил все нюансы. Поэтому он искал инструмент.

— Инструмент для чего? — голос у меня предательски дрогнул.

— Для создания идеальной рабочей силы. Армии из покойников, которой не нужно платить, которая не устаёт, не бунтует. Бесплатные рабочие руки для заводов и рудников. Сила, чтобы сломить могущество Боярских Родов и поставить на колени саму Империю. Он не хотел разрушать мир. Он хотел им управлять. Дешево и сердито. Он хотел найти потенциальных некромантов, выучить их с помощью книг, который хранятся в библиотеке Верхнего города, а потом обеспечить себя личными слугами Смерти, которые будут создавать для него личей, мертвяков или кого-то еще. Безымянный верит, что с помощью десятка слабеньких некромантов можно добиться того, что делает один сильный, поцелованный Серой Госпожой.

От этих слов меня стало физически тошнить. Все наши бандитские разборки, все драки за угол, за еду — всё это было лишь удобрением для чьего-то грандиозного, уродливого плана.

— А Высокородные? Чего хотят они— спросил я, чувствуя, как ненависть подступает к горлу. — Им-то что со всего этого?

— Волконские, Долгоруковы, Суворовы и все остальные? — Тени снова поплыли, превращаясь в карикатурные маски жадности. — Они знают. Они всегда знали. Они не слепцы. Они видят в надвигающемся хаосе возможность. Шанс сокрушить друг друга в давней междоусобице, перекроить карту власти, пока империя горит. Для них гибель тысяч — приемлемая цена за новый миропорядок, где на вершине останутся только они. Они не остановят катастрофу. Они попытаются возглавить её.

Я покачал головой, поражаясь тому, что говорила Серая госпожа. Вспомнилось видение из особняка Волконских: спящая армия, сдерживаемая лишь пеплом. Леонид не лгал. Но он был пешкой. Мы все были пешками.

— Что делать? — спросил я, не испытывая ничего кроме усталости и горечи.

— Их не остановить. Это невозможно. Слишком много. Нужно перенаправить. Проклятие необходимо снять. Это неизбежно. Но просто разрушить его — всё равно что взорвать плотину. Ты должен стать новым руслом. Каналом.