"Фантастика 2026-181. Компиляция. Книги 1-28 - Маргарита Блинова

уничтожим радужный разлом, все остальные разломы исчезнут. Вопрос на засыпку, о великий учитель — каким образом можно достать предметы из пространственных хранилищ убитых людей? Ведь там могут быть не только щиты или прочие безделушки, как ты их называешь. Там могут быть и весьма интересные вещи. Например, те же штарингалы.

— Ты знаешь о штарингалах? — Дорн с интересом на меня посмотрел. — Откуда?

Любой интерес древнего мага порождал ощущение скорой смерти. Видимо, не умел Дорн просто так спрашивать, только пытать. Ничего, научим! Он будет учить меня магии, я его быть человеком. Вдруг получится?

— Твои последователи их использовали, — пояснил я. — Вживляли в людей, позволяя им пользоваться всеми шестью стихиями.

— Какой процент отбраковки? — спросил Дорн. Судя по тому, как загорелись его глаза, его вновь заинтересовал очередной эксперимент. Пусть и чужой.

— Не ко мне вопрос, — ответил я. — Я занимался не установкой, а уничтожением. Собственно, из девяти штарингалов я уничтожил девять.

— Невозможно! — заявил Дорн. — Этот артефакт сразу проектировался таким образом, чтобы его нельзя было уничтожить!

— У тебя есть какой-то особо крепкий артефакт, который не жалко? — вопросом на вопрос ответил я. — Нет смысла доказывать. Проще один раз показать.

В руках древнего мага появился штарингал. Да, тот самый неприятный металлический паук, который доставлял так много проблем нашему миру. Судя по всему, это был результат экспериментов самого Дорна. Подобная мерзость могла прийти в голову только воспалённому разуму.

Недолго думая, Дорн швырнул металлического паука в мою сторону, но до меня он не долетел. Точнее, долетел, но не в целом виде — взмах Лунарис разрубил артефакт с такой лёгкостью, словно тот был бумагой.

Дорн очутился рядом со мной раньше, чем вспыхнуло ощущение опасности. Его рука сомкнулась на клинке Лунарис, и я ощутил, как моё оружие вырывают вместе с рукой. Дорн категорически был не согласен с тем, что какой-то маг хаоса владеет подобным предметом и, наконец, решил дать волю своим желаниям.

Не знаю, как я успел среагировать. Лунарис практически оказался в руках Дорна, когда я приказал своему клинку отправляться в пространственное хранилище. Дорн потянул сильнее, но было уже бесполезно — клинок начал превращаться в дым.

— Мне нужен этот артефакт, ученик! — заявил Дорн, и я ощутил, что меня окутывают невидимые путы. Двигаться я не мог, дышать тоже. По сути, всё, что мне позволялось — смотреть и слушать гнев своего учителя. Даже говорить возможности не было. — Немедленно!

Ладно, в эту игру можно играть вдвоём. Лунарис вновь материализовался в моей руке, мгновенно впитывая чужую магию. Лезвие ощутимо нагрелось. То, что использовал Дорн, явно относилось к разряду высшей магии десятого ранга. Если не выше. Что-то у меня есть ощущения, что маги древности могли оперировать дополнительным рангом. Ведь словосочетание «радужный разом» не вызывает у них каких-то вопросов. Значит, с чем-то подобным они уже сталкивались. Например, с заклинаниями радужного ранга. Или, переводя в понятные цифры — одиннадцатого.

Я отпрыгнул, выставив перед собой Лунарис. Лезвие всё ещё было тёплым, а искристая разноцветная молния, в которую превратились накопители, начала активно пульсировать, показывая, что ей пришлось несладко.

— Не нужно этого делать, учитель, — заявил я, прежде чем Дорн атаковал вновь. — Это моя шпага.

— Ты забываешь, ученик, с кем разговариваешь, — произнёс Дорн. Причём говорил он таким ледяным голосом, что мне стало не по себе. Вспыхнуло ощущение смерти и, даже не понимая, что делаю, я махнул Лунарис над собой.

Меня окатило чем-то чёрным, но, судя по тому, как сузились глаза Дорна, это «что-то» было уже не смертельно. Клинок вновь нагрелся, а радужная искорка накопителя начала дёргаться ещё сильнее, чем раньше. Заклинание, применённое магом древности, могло уничтожить любое живое существо этого мира. Но, видимо, Лунарис к нашему миру не имеет никакого отношения. Потому что я остался жив.

Да пошло оно всё в хаос! Стоять, принимая удары — самая глупая тактика из всех, что я знаю. Дорн велик — бесспорно. Но, видимо, он так привык к тому, что никто не огрызается на его безумства, что совсем потерялся в своём величии. Пришло время ему напомнить о том, что другие существа тоже умеют злиться.

Я не знал, что применил Дорн. Но мне и не требовалось понимать и чётко представлять структуру поглощённого заклинания. Лунарис делал всё это за меня. Чем я, собственно, и воспользовался, вернув древнему магу его же атаку. Над головой Дорна появился насыщенный чёрный шар, обрушившийся вниз. Пространство вокруг мага тьмы почернело, после чего в весьма обширном радиусе перестало существовать, словно здесь прошлись магией хаоса. Но это была чистая тьма, способная отравить любого мага до десятого ранга. Может, даже и магов десятого ранга она была способна отравить. Проверять на своей шкуре подобное мне не хочется.

Однако навредить Дорну его же магия не смогла. Вокруг мага тьмы появился защитный купол, словно он держал его на постоянной основе и удар пришёлся в никуда. Вспыхнуло ощущение смерти, и я пригнулся, выставив Лунарис над собой. Кувырок и Лунарис ударил вперёд, протыкая плотную пелену тьмы. Тут же развернулся, чтобы разрубить тёмного призрака. Телепортация прочь из зоны активных действий и, прежде чем Дорн перенаправил на меня свои заклинания, вернул ему всё то, что поглотил Лунарис.

Вновь бестолку, но это меня не заботило. Сбегать я не собирался — уйди я сейчас, нашему миру придёт конец. Дорн через изнанку покинет нас и Пожирателя миров никто уже не остановит. Но и покоряться, падая на колени и вымаливая прощения, тоже не собрался. Лучше умереть в бою, чем жить рабом.

Тем более что убить меня довольно сложно, как оказалось. Хотя, если бы не Лунарис, сдох бы я ещё несколько лет тому назад.

Дорн разошёлся на полную. Забыв о цели нашего похода, он начал применять на меня такие заклинания, от которых трещало само пространство. Причём это была не только магия тьмы. Непонятные магические конструкции, похожие на спрессованный воздух, давили так, что камни рядом со мной превращались в мельчайшую пыль. Воздух искрил, земля чернела, даже разломы десятого ранга, попавшие в эпицентр нашей битвы, чувствовали себя крайне плохо, но ничего поделать со мной Дорн не мог. При том, что он старался. Очень старался. Атаки шли с разных сторон, предсказать их или спрогнозировать обычный человек был просто не в состоянии.

Но кто сказал, что я являюсь обычным человеком?