Фантастика 2026-34 - Сергей Чернов

может пострадать только морально. К тому же у них тоже ядерное оружие есть. А Лунной республике оно ни к чему. Простая болванка на гиперзвуковой скорости по мощи равна малому ядерному заряду. Только без радиации.

Класс продолжает молчать. Даже Иринка серьёзная сидит. Хорошее молчание, мне нравится. Задумались. Потом вопросы начинаются. Самый главный — а это возможно? Почему нет? — ответил я. — Главное, до Луны добраться и базу там создать.

— Как до неё доберёшься? — Уныло вопрошает Долгоруков, мой «физический» конкурент.

— Если ты не знаешь как, это не значит, что никто не знает.

— А ты прям знаешь, — скатывается Долгоруков к провокации. Только я не поддамся. Это один из способов вытягивания информации, которую до поры до времени выдавать никому нельзя. Держать интригу надо не только в драматургии.

— Не знаю, так узнаю. Зря что ли планирую на факультет космических исследований поступать? Буду космические аппараты конструировать. Пусть меня научат, — улыбаюсь.

Класс неожиданно осознаёт, что это не совсем фантазии, что кто-то уже планирует дорогу в ту сторону. Опять задумывается.

А во вторник-то Иришка такой серьёзной не была. И Света тоже.

— Завтра. Только завтра. Надо купить зубную пасту. Не такую, какой пользуетесь обычно, потому что бактерии склонны вырабатывать стойкость к постоянно употребляемым средствам. Другую. И перед мероприятием тщательно почистить зубы, всю полость рта. Желательно прополоскать как следует… зубные щётки возьмите. Пасту сам куплю…

Вот что им тогда в столовой сказал. Зубная паста обладает бактерицидными свойствами. Лично я ничем не болею, девчонки, скорее всего, тоже. Но бережёного бог бережёт.

Выбрав момент, кинул Иринке тюбик в карман и шепнул о месте, в котором встречаемся. Выбрал кабинет математики, ключи мне в учительской дали очень просто, когда сказал, что хочу объяснить пару тем одноклассникам.

— Разрешите войти? Хи-хи… — в дверь просовывается девичья голова. Иринка.

— Заходите, — рисую на доске математический маятник, выписываю формулы.

Девочки подходят к доске, сую ключи Ире.

— Закрой кабинет. Официальная причина — объясняю вам вывод формулы математического маятника. Садитесь и внимайте. Спалиться проще простого, поэтому легенда — наше всё…

Долго девчонки не высидели, не за этим пришли. Не, одна Света могла и час просидеть, но Иринки даже на пять минут не хватает. Припирает меня в угол.

— Положь мел уже… — ко мне прикасается неслабый бюст. В нашем классе она, пожалуй, самая бюстосодержащая особа.

Пунцовая от смущения Света за её спиной. Не может проигнорировать шипящий зов подруги: «Ты чего сидишь?». Преодолеваю свою скованность, не такой уж я по натуре и донжуан, цепляю Свету за мягкую кисть, подтягиваю ближе. Обеих обнимаю за талию. Девочки переглядываются, улыбаются, но не слишком уверенно. Дезертируют? Меня и такой вариант устроит, после над ними всласть можно понасмешничать. Как и им, если б я спасовал.

— Ну, что? Готовы поразить меня своим свежим дыханием?

Никогда бы не подумал, что это настолько потрясающе! Первой в атаку идёт Ира, неуклюже, — а разговоров-то, подмигиваний-то, а на самом деле никакого опыта, — приникает к краю губ. Под шумок Света скользит губами по щеке и слегка отшатывается, ещё больше запунцовев от своей смелости.

Ира обхватывает мою шею и целует уже смелее. Мягкие у неё губы. И мятой пахнут. Мы все, наверное, так пахнем. От общей зубной пасты. Что-то Света в стороне, непорядок. Хоть кровь у меня вскипает, но событиями управлять надо. Отрываюсь от Иринки, подталкиваю её голову в сторону шеи, пусть там резвится. Слабо сопротивляющуюся Свету ближе. И от скольжения губами по её щеке, от чего она вздрагивает, прихожу в полнейший восторг. Не было у меня такого никогда. Поцелуй буквально горящей от смущения девушки неописуемо сладок. Губы едва ли не физически обжигает. На своём опыте познаю древнюю мудрость: женщина без стыдливости — пища без соли. Светланка — девушка с огромным запасом соли и перца горячей стыдливости.

Когда добираюсь до её губ, еле слышно ахает и неожиданно слабеет. Хватит с неё. Повторяю манёвр, голову на плечо, переключаюсь на Иру. Та тоже горяча, только подозреваю, не от стыда краснеет. Слышу её дыхание грудью, в которую она буквально вминает свою.

Поднимает голову Света и неожиданно сталкивается с Ирой губами.

— Эй, — шепчу в Ирино ушко, взявшись зубами за мочку. — Лесбиян тут один. Это я…

Вот на этом всё и кончается. Иринку накрывает приступом смеха, и эротическое очарование будто ветром сдувает. Какое же оно пугливое! Света тоже приходит в себя, несмело улыбаясь. И я перестаю их за плечи удерживать. С огромным сожалением. С таким же сожалением девочки дрейфуют от меня. Вздыхаю.

— Это было здорово. Никогда такого не испытывал.

— Даже со своей Полинкой? — Игриво смотрит Ира.

— Ничего, — говорю угрожающим тоном, — я с неё непременно такое же стрясу. Потом.

— С маятником вам всё понятно? — Подхожу к доске.

— Как ты можешь? — Ира округляет глаза. — После всего говорить о каких-то пошлых маятниках.

— Приходится, — вздыхаю, — вдруг вас спросят, буду чувствовать себя виноватым, если в лужу сядете. Ладно, вот эту формулу запомните. Намертво. Хорошо?

Девочки послушно кивают. Когда уходим, в дверях сталкиваемся с пожилой уборщицей.

— Чего вы тут заперлись? — На нас смотрят подозрительно сощуренные глаза. Света уже готовится краснеть, но я опережаю.

— Да заглядывают все, кто попало… ой, мы с доски забыли стереть…

— Да идите уже… — уборщица забирает ключ. Рисунок на доске и формулы под ним её моментально успокаивают. Делом дети занимались, а не чем-то непотребным.

— Я ж говорю, — спускаюсь с девчонками к гардеробной, — главное — легенда. И никаких подозрений. Свет, а как ты в таких тонких колготках ходишь? Зима ж на дворе.

— У меня тёплые с собой есть, — немедленно розовеет Света и сворачивает в женский туалет. — Спасибо, что напомнил…

Обе девчонки исчезают за дверями с силуэтом девочки с косичками и в платье. Топаю вниз. Там их подожду.

Вот такой у меня замечательный вторник на неделе случился. Вечером пришлось успокаивать кипящую кровь бешеными до едкого пота упражнениями на турнике и прочих снарядах. Зато научился держать крест на кольцах. До сих пор под впечатлением. И как можно не любить мой нынешний класс?

30 декабря, время 16:35.

Актовый зал.

Можно начинать, слоны и прочие подарки розданы. Грамоты за отличную учёбу, нам троим физикам — за победу на городской олимпиаде. Железной воли я человек, поэтому от смеха удержался. Городская олимпиада, надо же… прыжки в детской песочнице наперегонки с трёхлетками, вот что это такое. Восьмиклассник, ставший призёром по математике, сияет. Для него — заметный успех. Ему можно и похлопать, неплохой дебют. Возможно, и в области что-то выцарапает. Выхожу к микрофону.

— Первую композицию посвящаю своему классу, а пуще одноклассницам. «For you», что и означает: для вас, — глаза Иры, Светы и почему-то Оли так сверкают, что невозможно их не заметить. Даю отмашку Тане, ещё одной улыбчивой однокласснице за пианино.

После Тани вступает Боря, пулемётно выпуская в зал барабанные разнокалиберные очереди. И последним включается мой саксофон.

Есть! Есть облачко, которое инициируют мои одноклассницы. Не надо заставлять себя выжимать всё, оно само рвётся наружу. И публика чувствует.

По окончании песни без слов почти без паузы на сцену выскакивают две пары. Полинка, пронесясь мимо чувствительно щипает за бок. Не иначе, жестокая месть. Вместе с ней Иринка и Анечка, со своими партнёрами, все мои бывшие одноклассники. Пары заряжают зал джайвом, после которого и начинается дискотека. Всей командой, включая солистку Настю и присоединившегося к нам Эдика, работаем с огоньком, практически на износ.

Мой бывший класс приглашён в 8-ую школу. Уговаривать не пришлось, тут намного веселее. Огорчили любимых учителей своим отсутствием? А некого. Лилия со своими третьеклашками возится, их на дискотеку не допускают. Нелли выйдет на работу только в будущем году, в этом не успела. Физрук? Ему всегда было начхать на всё, что мимо спорта. Директор Ластик? На него начхать уже нам.

Так что веселимся на полную. Ближе к концу Оля с Ирой и примкнувшей к ним во втором эшелоне Светой попытались вытащить меня в зал. Фрейлины встали стеной. Да и вид у меня тот ещё, мокрый и замыленный, как загнанный конь.

— Девочки, я бы рад, но сами видите. Встану со стула — сразу упаду.

Девочки проникаются и отстают. А уж домой, тем более, иду в окружении своих старых друзей.

— Девочкам он понадобился, — бурчит