Фантастика 2026-10 - Наталья Владимировна Игнатова

— Ой, спасибо, мальчики, — довольная освобождением Леофаста обмахивает ладошкой мордашку. А затем, ухватив свои доечки руками, слегка покачала их и вопросила:

— Ну и вот как вы меня так подвели то, девочки?

— Кхм… — Олег кашляет в кулак. — Уважаемая, не могли бы вы прикрыться?

— Стесняшка, да? — богиня слегка толкает Мальвину в бок локтем.

Как вы понимаете, эту баламутку, возмутило не то, что её с голой заднице застали, а то, что с голой задницей под кроватью.

— Ещё какой, — вздыхает фиолетововолосая красавица.

— Трудно тебе, — понимающе кивает блондинка.

— Выживаю, как могу, — сокрушается Мальвина.

— А у него ещё и огромный инструмент!

— Использую на всю. Хи-хи-хи…

— Хи-хи-хи… — поддерживает богиня.

— Хватит уже! — возмущается красный, как рак, Олег.

Да уж. Не знаю. То ли Леофаста по жизни безбашенная, то ли заразилась от нас. Не удивлюсь если второе. И поверьте, я тут не причём. Это половым путём не передаётся. Скорее воздушно-капельным.

Ладно. Пропустим прочие препирательства и другие не очень интересные рассуждения. Тут важнее другое. В кого превращать Мальвину? Ибо как сказала Леофаста:

— Есть проблема, ребята. Эдем очень зол, его там до сих пор строят и разводят.

— В смысле грабят?

— И это тоже, — соглашается богиня. — Так что надо думать. Уверена, что любое существо, похожее на ангела, будь то локис, или мы другое название придумаем, тут же будет приписано к подвиду ангелов. Не исключено, что Эдем уже подстраховался по этому поводу. Всё что мне приходит в голову, это забрать крылья.

— Нет, так нельзя! — Мальвина прижимает руки к груди.

— Согласен! — кивает Молот. — Нельзя отбирать крылья. Мы уж лучше так, чем Лиза будет несчастна.

— Ой, вы такие миленькие, — завёрнутая в простынь Леофаста, прижимает ладошки к лицу. — Я так хочу вам помочь, но не знаю, что делать. Егор, ты должен что-нибудь придумать!

— А почему я?

— А почему не ты?

— У Молота голова большая, вот пусть и думает!

— Брат, да я уже, что только не прикидывал. Я же всё это время, как ты разгадал загадку, только об этом и размышляю. Локисы по утверждению Эдема, это подвид ангелов. Тут Леофаста права. Можно спорить, но это его мир. Значит, даже если будет не два крыла, а четыре, всё равно Эдем будет настаивать, что это лишь вариация ангелов.

— Но вы же богиня любви, наверняка, можете помочь зачатию, тогда «Система» признает нас мужем и женой. Так сказал Эдем, — робко просит Мальвина.

— Прости девочка, — качает головой Леофаста. — Закон суров, но он закон.

— Стоп, стоп, стоп! — машу руками. — «Система» признает вас женатыми, если вы заделаете ребёнка? Хи-хи-хи… Леофаста, на каком языке ты разговариваешь?

— На «общем». Это самый распространённый язык в этой части галактики. И чтоб не нагружать «Систему» переводом молитв, все боги говорят на самом популярном языке.

— Отлично. Мальвина, а ты?

— Так же.

— Прекрасно. Молот, выйди. Ты «общий» не знаешь. Потом с тобой по-русски потрещим.

— А зачем это?

— А чтоб «Система» не подслушала.

Спасибо, дедушке Всеславу за подсказку, как уйти от прослушки. Сейчас мы эту «Систему» доломаем нахрен! Ибо нефиг!

Глава вторая

— О! Гляди, сейчас что-то будет! — Балагур довольно скалится, глядя на небо.

А что у нас там? Ага. Ясненько. К купающимся девицам подкрадывается летающая, пушистая неожиданность. Ещё и со стороны солнца подбирается, чтоб не спалили раньше времени.

И вот довольные жизнью близняшки, наворачивают круги, изображая из себя бельишко в центрифуге. Разве что оборотов поменьше. И тут сверху, прямо между ними, сложив крылья, падает бомбочка. Весёлый такой бульк получился.

Нам с Балагуром так точно весело. А то, что сестрёнки подняли визг, так мы не виноваты, что они не понимают шуток.

— Что это было?

— На нас напали?

— Какое. Ты посмотри, на этих двух клоунов! Ржут же.

— Опять Пух развлекается… Вот балбес!

И тут возле самого берега, проплыв под водой около пятнадцати метров, дабы не попасться в руки разгневанных девушек, появляются чьи-то мокрые уши.

— Альфа! Как тебе не стыдно!

— Ауф! — сообщив, что ей не только не стыдно, но ещё и весело, волчица выбирается на берег.

И мощно так отряхивается. Брызги летят во все стороны, накрывая нас с Вовкой с ног до головы.

— Альфа! — это уже мы с Вованом, хором высказываем недовольство.

Но в отличие от близняшек, на нас лохматая беспредельщица не огрызается. Виновато опустив голову, трусит ко мне, и тычется мокрым носом в руку.

— У-у-у. Р-р-р. Руф!

— Не буду я тебя гладить! Вот где отряхивалась, там пусть тебя и гладят!

Упав на песок пузом, принимается мотать хвостом во все стороны, раскидывая песок:

— У-у-у…

— А лизаться тем более нельзя. Всё! Пошла вон. Будешь знать, как брызгаться!

— У-у-у… — перевернувшись на спину, выставляет на обозрение заляпанное песком пузо.

— Да не буду я тебя наказывать! Просто иди, отмойся от песка. Отряхнись в сторонке, потом подумаю, стоит ли тебя гладить. Стоять! — выкрикиваю, вскочившей на лапы волчице: — Медленно! Если зашвыряешь песком, то гладить тебя будут неки.

— Уф? — делает большие глаза и оглядывается в попытке увидеть хвостатых. — Ууф!

— Вот и подумай о своём поведении.

Вы когда-нибудь видели здоровенную волчицу, передвигающуюся, как балерина, чтоб не одна крупица песка не попала на драгоценную тушку хозяина?

— Как ты их с Пухом понимаешь? — усмехается Вовка. — Я же помню, что ты в самом начале не понимал, что тебе эта волчица фыркает. А тут наблатыкался. Мне бы так. Я-то уже третий месяц «общий» язык выучить не могу. Близняшки ржут, как кони. А чего смеяться-то? Не у всех же таланты к языкам.

— Ты просто свой акцент не слышал. Гы-гы. Ты как гость с ближнего зарубежья на рынке. Слющяй кюпи арбюзь, спелий, сладький, как пуцюлюй крясьявици. Гы-гы.

— Что всё так плохо? — огорчается друг.

— Вот я зачем девчонок с собой взял? Чтоб они с тобой языком занимались. А тебе лишь бы чпокаться.

— Да я стараюсь. Вот и надо было тебе доламывать остатки