Фантастика 2026-111 - Сергей Витальевич Карелин

class="p1">Как же безумно больно сейчас! И белая дрянь шибает прямо в нос. Кажется добрая половина рёбер переломана. Позвоночник тоже пульсирует болью и вроде как срастается.

— А ты сам-то кто? — выдавливаю я слова в ответ, смотря на ногу, которая абсолютно цела.

— Тот, кого невозможно убить, — отвечает он с оттенком гордости. — Даже психопату вроде тебя. Это же ты людям на лицах метки вырезаешь?

В проёме бронедвери появляется Дарья. Выстрел! Второй! Плечо и корпус.

— Моё пальто, — цедит Юрий сквозь зубы.

Молниеносно разворачивается. Выхватывает револьвер. Грохает выстрел.

Дарья уже начинает отступать за стену, но не успевает — пуля бьёт в корпус. Вскрикивает. Всё-таки укрывается за стеной. Но уже раненая — нос втягивает запах крови.

Зверь взрывается слепым бешенством. Прыжок. Наваливаюсь всем весом. Когти — в живот. Рву вверх, ломая рёбра. Левой — в горло. Руки горят заживо. Его кровь растворяет мою собственную плоть.

Он должен кричать. Падать. Умирать у меня на глазах. Вместо этого чувствую как его пальцы сдавливают мои рёбра, ломая и кроша их.

Перед глазами мелькает потолок зала. Удар. Второе столкновение с бетоном не менее болезненно. Ещё не поняв, что половина тела переломана, пытаюсь сразу подняться. И получаю пулю в живот. Перед глазами мелькают алые и чёрные пятна.

Юрий опускает револьвер. С интересом наблюдает за мной, задержав взгляд на дыре в животе, которая медленно зарастает.

— Неплохо, — цокает языком. — Стоит отдать тебя спецам. Они будут в восторге. Интересно, как ты это проворачиваешь? В тебе же нет ни капли нектара. Ты полностью чистый. Удивительно.

Боль парализует. Сломаны рёбра и левая рука. Ноги похоже тоже. Да ещё и обе. От моих пальцев остались жалкие ошмётки — кровь этого ублюдка просто растворяет всё постороннее.

Регенерация работает, но медленно. Зверь скулит от бессилия. Ещё один такой раунд и я не восстановлюсь.

Поворачиваю голову на звук. Старший кассир скребёт пальцами по полу, пытаясь подтянуться к открытой двери. Где-то за ней — раненая Дарья. Снаружи Тэкки. Если не ошибаюсь — только что взорвал гранату. Надеюсь, не по ошибке сам подорвался, а во врагов кинул. Жаль варраз не поймёт, что надо отступить. Попрёт напролом и тоже сдохнет.

Стоп. Монета. Вон там на полу. Крупный кругляш меди. Пятьдесят копеек.

Разум прорезает мысль и я концентрируюсь на кусочке металла. В стороне снова что-то говорит Юрий. Вроде бы доносятся звуки снаружи. А мой мир сужается до медного кружка на грязном полу.

Смотрю на монету. Стягиваю все остатки сил в одну точку. В горле пересыхает так, что не вдохнуть. Ну давай же!

Лёгкий хлопок. Монета исчезает с пола. Наверное его кровь расщепит медь. Регенерация починит ткани. Но мозг — не мышца. Физическое разрушение мозговой ткани смертельно. Даже секунды хватит.

Юрий, что до того говорил, замирает на полуслове. Осанка ломается. Револьвер вываливается из разжавшихся пальцев. Готов. У меня получилось. Остался только один вопрос — как разобраться со всем остальным? Хотя нет, есть ещё второй — с кем таким сражается Тэкки, что ему пришлось только что взорвать вторую гранату?

Глава XIV

Единственный выживший гражданский — седой клиент у второй кассы, медленно убирает ладони от лица. Оглядывается. Пялится на трупы. Потом на меня. Гоблина на полу со сквозной дырой в животе, изуродованными руками и пробившими кожу осколками рёбер.

Наши взгляды встречаются. Старик тяжело сглатывает. Смотрит на дверь. На пистолет рядом со мной. Издав тяжелый стон закрывает лицо ладонями.

Звонкий удар в металлическую дверь. Кто-то пустил в неё пулю. Следом — грохот ещё одного взрыва. Тэкки бьётся. С кем — непонятно, но варраз вовсю расходует гранаты. Времени на то, чтобы отдыхать, у меня нет. Как и пальцев.

Скосив глаза на свою правую кисть, концентрируюсь. Приоритет — указательный палец правой руки. Из кровавого месива с хрустом лезет белая кость. Больно до дурноты. Зато становится функциональным — теперь там есть коготь.

Цепляю им маленький мешочек из кармана. Свенгские кубики. Засовываю в рот целиком, прямо с тканью. Выплёвывать некогда, развязывать нечем. Банально разгрызаю ткань, а потом перемалываю зубами кубики.

Регенерация ускоряется. Рёбра с хрустом встают на место, заставлояя меня корчиться от неимоверной боли. Пальцы отрастают. Дыра в животе затягивается. Меня всего корёжит от боли, но теперь я могу действовать. Пить правда хочется неимоверно. Настолько, что картинка перед глазами плывёт.

Медленно поднимаюсь. Шатаясь из стороны иду вперёд. На ходу подхватываю револьвер Юрия. Старший кассир ползёт к бронедвери — окровавленные пальцы уже тянутся к дверному косяку. Наступаю на кисть. Хрустят сломанные суставы. Заливается криком раненый «финансист».

Дарья у стены. Ноги вытянуты. Пистолет в руке, но ствол упёрт в пол. На рубашке расплывается тёмное пятно. На всякий случай веду взглядом по сторонам, отмечая двух убитых кассиров.

Достаю последнюю регенерационную пастилку. Мелькает мысль, что Тэкки тоже может понадобиться. Но здесь и сейчас она нужна Дарье.

С задачей по пережевыванию, она к счастью справляется самостоятельно. Я же бреду к столу, на котором стоит стеклянный графин. Хватаю. Вливаю в себя содержимое. Не меньше литра прохладной воды, залпом. Прекрасно. Замечаю под соседним столом бутылку минералки. Срываю крышку зубами. Опустошаю. Чувствую, как бурлит живот. Регенерация ускоряется. Чувствую себя тоже лучше — пелена перед глазами почти исчезает.

Снаружи идёт бой. Но мы внутри. Глупо выжить в этой мясорубке и уйти с пустыми руками, потратив последние ресурсы. Тем более времени процесс много не займёт.

Мысль ещё не успела дойти до финала, а я уже двигаюсь. Хватаю объёмную сумку из-под стола. Поочерёдно вскрываю кассы, вытряхиваю в неё наличность. Туда же отправляю содержимое ящиков, которые под кассой — туда местные складывают всё ценное, помимо банкнот.

Через какие-то тридцать секунд я уже тащу старшего этой конторы к массивному сейфу.

Открывай, — рявкаю, бросив рядом с ним.

Тот что-то бормочет про коды, которых не знает и разделение ответственности. Трансформирую когти левой руки. Веду ими по черепу, рассекая кожу. Подцепляю скальп. Тащу, надрывая его.

— Сниму с тебя кожу, — рычу ублюдку на ухо. — Потом вырву глаза. И спалю нахрен яйца.

Тот орёт. Пытается дотянуться до меня рукой, чтобы прикрыться. Отрываю ему мизинец. Потом полосую надвое ухо. Этого оказываются достаточно — мужчина ломается. Скулит. Заверяет меня в безмерной преданности. И дрожащими пальцами набирает код. Вот и всё. Сейф открыт.

Внутри неожиданно густо. Пачки имперских рублей. Банкноты с иероглифами. Мешочки с какой-то