"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 - Максим Игоревич Крынов

Смешной мальчишка я вздумал с этим экспериментировать! Только тогда я казался себе продуманным и хитрым, Забегая вперёд, после первого же столкновения, когда немец мчался на меня на «панцирях» и стрелял из пушек, причём каждый выстрел мог лично меня совсем убить…

Так вот после такого мне стало очень странно, что я тут вообще собрался что-то изучать! Кто полезет исследовать «русскую рулетку» на своём опыте? Как мне это в голову-то могло прийти⁈ Тем более, я всегда знал, что немец — это очень серьёзно.

Но с другой-то стороны в том бою мы победили, я получил опыт, который следовало осмыслить. И сделать это следовало очень быстро, ведь никто нас с войны в тыл не отпустил — второе подобное столкновение могло случиться уже на другой день.

Я сказал себе, что в моём лице наука получила уникальный шанс — у меня хватило дурости сунуться вот в такое, и я могу понять, что там случилось. Говорят, что лень двигатель прогресса! Настоящий двигатель экспериментальной науки — умственная отсталость экспериментаторов, их неспособность прикинуть психологию лично на себя. Тут нужно сказать: «Слава младшим научным сотрудникам и лаборантам», кто сам «туда полезет».

И это всё не теория, а суровая практика! Вот все же сходу назовут преимущества заряжать пушку с казённой части, сами танки появились только благодаря этому. Но до изобретения прочных сортов орудийной стали экспериментальные пушки убили больше своих расчётов, чем врагов, в несколько раз. Англичане испытывали такие системы с конца 15-го века, и всё это время кто-то их испытывал. Они тоже верили в свою исключительность, в прогресс и понимали, как оно важно…

Но все эти глубокие, даже философские соображения пришли ко мне позже, а тогда в ресторане после «первого» совершенно случайно обнаружились журналист «Московского еженедельника» господин Беляевский Василий Петрович и его друг с фотоаппаратом Федя.

Федя снимал меня и Тимофея, а Виталик Логинов рассказывал немецкому читателю «Московского еженедельника», зачем я с батальоном прибыл на данный участок фронта. И никаких шуток! Вася показал выпуск своей газеты на немецком языке.

Мне, владельцу еженедельника, очень интересно, что немецкая версия сразу стала пользоваться большой популярностью — подписались все школы, где изучается немецкий язык, газету хорошо разбирают в Скандинавии и за границей, особенно в Америках.

Выход на немецком «Московского еженедельника» отметили в общегерманской прессе и сделали рекламу. Только выводы сделали неправильные — типа это «первая ласточка», скоро русских победят, и все их газеты будут печатать только по-немецки. Но что ещё с них возьмёшь? Интересно, а сколько стоила такая реклама?

И под конец обеда случилась неприятная сцена. От столиков парней официантки понесли счета Виталику Логинову. А он им говорил, что бумажки эти следует отнести в бухгалтерию, там всё сложат и отправят общий счёт в фонд «Детский праздник»…

Тимоша спал с лица. Он, может, лидер клана и вообще против кормления в ресторанах, хотя и было вкусно. Он, может, согласился в данном случае только потому, что думал, что это всё на шару. А тут счета придут в его практически фонд, он там заместитель! И ничего мне тут смешного нет, я совсем директор!

Блин! Всё-таки сделали зиц-председателем! В конце войны посадят за махинации и растрату. Я сделал строгое лицо и сказал Тимофею, что к деньгам в фонде впредь буду относиться серьёзнее, и больше такие номера у Виталика не пройдут

Стогнев Виктор

Руны везде

Глава 1

Шестую книгу серии начинаю ранней весной или в конце зимы. Теплеет каждый день, и самому неясно уже, с чего я взял, что какие-то градус-полтора среднесуточной температуры в определённой местности способны повлиять на человеческий характер и образ мышления.

И неважно, что у меня ежегодная ангина или скарлатина, иду себе в аптеку, а кругом тает снег и капает с крыш. Правда в аптеке снова встал на крайне правые взгляды лютого имперца и злого «скрепника» — 1231 рубль за два препарата, чтобы вылечить паршивое горло!

А ведь советовали знающие люди взять водки, так попёрся по науке вот то на то и получилось. Зато без похмелья, и весна всё-таки. Может, это просто мне так везёт, это я вредный и больной «ура-патриот», а для большинства разница температур ничего не значит?

Дома уже надорвал яркие упаковки, применил препараты, сижу себе, выздоравливаю и думаю о загадочной истории. Вот взять слова офицеров разных лет — для них, чем боец южнее, тем с ним труднее. И от национальности оно почти не зависит, люди славянской внешности селились в СССР почти везде.

А вот «скрепные» дагестанцы или чеченцы, кто родился на юге и со своих гор неудачно спустился за спичками и солью, и кого забрали защищать большую родину — просто мечта, а не солдаты-матросы. Им просто в головах надо клеммы переименовать, и «тогда любой из них „не против“ хоть всю жизнь служить в военном флоте».

Действительно, ведь ребята всю жизнь видели одни и те же лица, подчинялись старшим, приучены учитывать сотни важных мелочей в реальном времени. И у них уже выработано особое отношение к пресной воде. «Нормальным» парням его забивают очень долго ценой немалых усилий.

Тоже касается всех малочисленных северных народов, но за них идёт отдельная флотская драка уже на уровне военкоматов. Эти ещё и все поголовно охотники, стрелять, ходить и говорить учились одновременно. Но они и так родились в северных широтах.

А вот из южан солдаты получаются так себе. И не сказать, что офицеры говорят о какой-то национальной неполноценности, напротив, отмечают гибкий ум, даже говорят об избытке чрезвычайно гибкого ума и о простейшей наглости.

То есть парни действуют и рассуждают, как привыкли, как их воспитали жизненные обстоятельства. Но это просто воспоминания конкретных офицеров о конкретных солдатах. Попробуй только заявить, что поведение отдельных людей оправдывало описания целых народов — сразу запишут в нацисты.

Есть интересная теория, кстати, её родил кто-то на «западе». Там исследователи всё на свете называют своими именами и не стесняются в оценках. Их уже потом перевирают лицемерные политики.

Но не в них дело. Искреннее спасибо западным учёным! Когда русскому приспичивает ляпнуть какую-нибудь гадость, тот смело ссылается на «запад» — там обязательно найдётся учёный полудурок, кто вот то же самое уже высказывал.

И я спокойно говорю, что есть теория, которая признаёт существование народных характеров, но немного не в том смысле, что все привыкли. Она