Фантастика 2026-108 - Борис Владимирович Романовский

— Для меня большая честь быть здесь сегодня. Быть послом доброй воли ЮНИСЕФ — это не просто красивые слова. Это ответственность. Ответственность перед детьми, которые нуждаются в помощи.

Я замолчал, подбирая слова.

— Я вырос в обычной советской семье. Мои родители — не богатые люди. Отец работает на заводе, мать — учительница. Но у меня была возможность играть в футбол. У меня были тренеры, которые верили в меня. У меня был шанс.

Трибуны слушали внимательно.

— Не у всех детей в мире есть такой шанс. И наша задача — послов доброй воли, всех людей, которым небезразлична судьба детей — дать им этот шанс. Дать возможность учиться, развиваться, заниматься спортом. Стать теми, кем они хотят стать.

Я посмотрел на своих юных партнёров.

— Сегодня я буду играть в одной команде с этими ребятами. И знаете что? Я уверен, что среди них есть будущие звёзды. Может быть, через десять лет один из них будет играть на чемпионате мира. А может быть, станет врачом. Или учителем. Или инженером. Не важно. Важно, что у них есть возможность выбирать.

Аплодисменты.

— Так что давайте поможем тем детям, у которых этой возможности пока нет. Спасибо.

Я вернул микрофон и пошёл к своей команде. Пацаны смотрели на меня с восхищением. Маркус подошёл и сказал:

— Это было круто.

— Спасибо, — улыбнулся я. — Ну что, погнали играть?

Матч должен был длиться два тайма по тридцать минут. Благотворительный формат — никакой серьёзной конкуренции, только удовольствие от игры.

И уже с первых минут стало понятно: легенды ФРГ по-прежнему отличные футболисты. Пусть им уже далеко за сорок, пусть они не в лучшей физической форме — класс никуда не делся.

Мои пацаны старались изо всех сил. Бегали, прессинговали, пытались отобрать мяч. Но опыт — штука серьёзная. Легенды играли в пас, контролировали темп, не давали нам развернуться.

На десятой минуте Мюллер открылся в штрафной и принял передачу от Брайтнера. Удар — и мяч в воротах. 0:1.

Наш вратарь, пацан лет пятнадцати, даже не успел среагировать. Он расстроенно посмотрел на меня.

— Всё нормально! — крикнул я ему. — Играем дальше!

И мы играли.

Я старался не выпендриваться. Не забивал сам — отдавал пасы пацанам. Учил их открываться, двигаться без мяча, видеть партнёров. Это же не настоящий матч — это урок футбола.

На двадцатой минуте у нас получилась красивая комбинация. Я отдал на фланг, оттуда прострел в штрафную, и Маркус головой переправил мяч в ворота.

1:1!

Пацаны взорвались от радости. Маркус бежал ко мне, орал что-то по-немецки, обнимался. Остальные тоже навалились.

А Мюллер хлопал в ладоши и улыбался. Красивый гол есть красивый гол — даже если его забили против тебя.

В перерыве, пока мои юные партнёры по команде приходили в себя в раздевалке — всё-таки для меня это матч-развлечение, а мальчишки были настроены серьёзно и играли соответствующе — я исполнял обязанности звезды и посла доброй воли.

Автограф-сессия, общение с собравшимися, пожимание рук и очень много улыбок. В принципе, мои мимические мышцы после того, как я стал послом доброй воли ЮНИСЕФ, прокачались серьёзно. Торговал улыбкой в пользу этой организации на регулярной основе. Не сказать, что мышцы у меня болели от улыбки — всё-таки это художественное преувеличение в большинстве случаев. Но в любом случае она с лица не сходила.

Во втором тайме легенды прибавили. Герд забил красивый гол после индивидуального прохода. Потом Брайтнер реализовал пенальти — наш защитник сыграл рукой в штрафной.

3:1 в пользу легенд.

Но на последних минутах я решил всё-таки показать класс. Получил мяч на своей половине поля, прошёл через центр, обыграл Брайтнера финтом. Тот рассмеялся и развёл руками. Я вышел один на один с Майером.

Зепп в воротах. Легендарный Зепп Майер. Вратарь, который в своё время был лучшим в мире.

Я мог пробить. Но вместо этого сделал передачу налево, где открылся Маркус. Паренёк не растерялся и закатил мяч в пустые ворота.

3:2!

А ещё через минуту сказался товарищеский характер матча. И какой же молодец Маркус — настоящий капитан моей команды. Голову даю на отсечение, что финт, который он показал, мой фирменный «финт Сергеева», он тренировал очень много раз. Рулетка у парня получилась отменная.

Правда, защита «легенд» могла и должна была его накрывать. Но Кайзер решил немного поддаться мальчишке.

Так что он вышел один на один и технично отправил мяч в ворота.

3:3!

Финальный свисток прозвучал через минуту. Ничья!

После Мюллер подошёл ко мне и пожал руку.

— Хорошая игра, — сказал он. — Ты мог забить сам, но отдал пас мальчику. Это правильно.

— Спасибо, Герд. Для меня честь играть против вас.

— Для меня тоже, — улыбнулся он. — Ты будущее футбола, Слава. Очень хорошее будущее.

После матча была пресс-конференция. Небольшая, человек двадцать журналистов. В основном немецкие, но были и корреспонденты крупных европейских изданий.

Первый вопрос был ожидаемым:

— Ярослав, через три дня полуфинал с Италией. Как вы оцениваете шансы сборной СССР?

— Шансы хорошие, — ответил я. — Италия сильная команда, амбициозная. Но мы тоже не слабаки. Даже если забыть что мы сделали за 4 года, то в любом случае Три победы в группе, 6 очков из 6 возможных. Мы готовы.

— А как вы относитесь к тому, что итальянцы называют вас главной угрозой для своей обороны?

Я усмехнулся.

— Значит, будут держать меня особенно плотно. Ничего страшного. У нас не только я умею забивать. Заваров, Протасов, Литовченко — все опасны.

— Двадцать минут назад вы могли сами забить Майеру, но не стали. В чём дело? Пожалели самолюбие ветерана?

Я покачал головой.

— Дело не в самолюбии. И я не думаю, что господин Майер на меня обиделся бы, если бы я забил. Просто это был матч прошлого и будущего. Прошлое — это ваши уважаемые легенды. Будущее — эти пацаны, мои партнёры по команде. А я — настоящее. Так что можно сказать, это символический момент: настоящее даёт пас будущему, которое однозначно должно быть лучше прошлого.

Журналист замолчал. Как и все остальные. Переваривал услышанное. Реплика у меня действительно получилась мудрёная. Но когда общий смысл дошёл, зал зааплодировал.

— Да, ты философ, Слава, — сказал журналист.

Я улыбнулся.

— Да я сам не ожидал. Но смысл, мне кажется, вы поняли.