Фантастика 2026-2 - Олег Велесов

— Мы тебя отсюда прикроем.

— Идите вы нахер! Я один не пойду.

— Ну тогда не ходи.

— А если там эти?

Тот, что сидел в кузове, смачно выругался. Настолько смачно, что я едва не присвистнул. Общий смысл фразы сводился к тому, что караульный может идти, а может не идти, потому что тому, кто в кузове, глубоко по барабану что там и где щёлкает.

После такого монолога я бы не поленился и набил ему говорильник, ибо часть слов касались личности караульного, однако тот, очевидно, привык к подобному обращению и не обиделся.

— Да ладно тебе, Жук… Чёрт с вами, гляну.

Тень сдвинулась, я прижался к троллейбусу. Первый шаг караульный сделал хоть и медленно, но без страха, второй тоже. Показался ствол старенькой фроловки, потом плечо. Я схватил караульного за рубашку, резко дёрнул на себя, развернул и закрыл ладонью рот, одновременно надавливая на шею. Несколько секунд, ноги затряслись в конвульсиях. Я аккуратно положил уснувшее тело на асфальт, ружьишко сунул в салон от греха подальше. Теперь у меня есть пара-тройка минут, чтобы обезвредить остальных. Решил действовать нахрапом. Вышел из-за троллейбуса. Место и впрямь открытое и хорошо просматривалось с платформы. Двое оставшихся внешников дремали вполглаза, поэтому заметили меня не сразу, а лишь когда до платформы оставалось метров пять. Жук мотнул головой:

— Слышь, а…

Договорить не успел. Я махнул через борт, впечатал кулак ему в грудь, второго схватил за кадык и приложил палец к губам.

— Тс-с-с.

Подбежала Алиса, забрала ружья, побросала в нашу платформу. Вытащила бутылку с водой, приникла к горлышку и стала глотать, глотать. Вода забулькала, несколько капель скатились с губ на подбородок. Я кашлянул. Алиса перевела взгляд на меня, но отрываться от горлышка не подумала. Лишь когда осталось на два пальца, выдохнула и передала бутылку мне.

— На. Бутылку не оставляй, пригодится.

Я допил остатки, хоть какие там остатки — слёзы. Только раззадорило. Но не ругаться же с девчонкой из-за воды. Полчаса, час — и мы будем у реки.

Внешники узнали нас, заёрзали беспокойно, пришлось предупредить их:

— Мужики, не надо никому говорить, что видели нас, лады? Варанам скажите, дикари напали, целая толпа, человек десять. Взяли платформу и укатили. Вам же проще будет. Третий ваш спит за троллейбусом, вы его не будите, он скоро сам встанет. Ружьишко его там рядом валяется, ваши на повороте сбросим. Нам чужого не надо, знаю, каким трудом вы оружие добываете. Договорились?

Жук кивнул:

— Договорились. И это, Дон, спасибо, что не убил.

Я решил быть добрым до конца.

— Видишь, возле акаций бордюр выбит? Пошвыряйся в корнях, найдёшь несколько вкусняшек. Это вам компенсация от тех бакланов, что в универсаме валяются.

Глава 3

До реки мы не доехали с полкилометра, сдохли аккумуляторы. Ну и чёрт с ними, полкилометра не сто, да и платформу всё равно пришлось бы бросить. Пока ехали, застучал движок, загромыхала подвеска. Не дорога, а сборище ям и кочек.

Река блеснула впереди неожиданно-маняще. Алиса прибавила шаг, пришлось хватать её за руку, сдерживая. Водопой такое место, где нарваться на неприятности проще простого. Это я в книжке про Маугли вычитал. А здесь кроме воды ещё и поле крапивницы на горизонте. Запах пока не чувствовался, значит и пыльца нам не грозила, но всё шло к тому, что скоро придётся использовать защитные повязки. У меня было два респиратора, но я потерял их вместе с сбросом, а Алису безжалостно обобрали квартиранты, так что остались мы без индивидуальных средств защиты.

Но пыльца сейчас не самое страшное. Вода и крапивница — это то, что необходимо тварям, основное их место проживания, логово. На периферии восприятия я уже чувствовал их присутствие. Пока слабое, единичное. Слева шагах в сорока качнулись кусты, раздался лёгкий рык. Язычник. Нападать не решается, чувство самосохранения у тварей присутствует, но как только подгребут приятели, придётся вынимать нож.

Я вошёл в реку, упал на колени и стал жадно пить. Одновременно стал черпать воду пригоршнями и лить на голову. Оторвался на мгновенье, втянул воздух ртом и снова припал к воде.

Напившись, вышел на берег, разделся догола и ухнул в реку рыбкой. Сделал несколько гребков, выплыл почти на середину, перевернулся на спину и простонал:

— Господи, как хорошо-то!

Река та же, что у Приюта и Придорожного. От берега до берега метров двадцать, в самом глубоком месте по грудь. Вода прозрачная, видно каждую ракушку на дне, каждого пескаря. Но, главное, такая прохладная. Я несколько раз выходил на берег, разбегался и снова прыгал. Алисы не стеснялся, тем более что она тоже меня не стеснялась, и голышом, как и я, плескалась на отмели метрах в тридцати выше по течению.

Краем глаза я приглядывал за девчонкой, и не потому что приятно видеть красивое обнажённое тело, а мало ли что может случиться. Твари пока что паслись в отдалении. Ещё одна нарисовалась справа, и парочка на том берегу. Они вышли почти к самой кромке и, не скрываясь, легли на песочек, наблюдая за нами исподлобья.

Смыв пот и грязь, я занялся вещами. Насколько возможно, простирнул рубашку, брюки, носки и развесил на кустах сушиться. Разложил плащ, присел. Вынул из кобуры пистолет, разобрал, почистил, посчитал оставшиеся патроны. Осталось немного, две обоймы по восемнадцать штук. Надо бы разжиться калашом, для него БК в полном порядке, да и сам он штука надёжная и нужная. И ещё одна граната.

Опасность стала давить на мозг сильнее, твари сбивались в стаю, и уже не только язычники. Как минимум раз я ощутил комок в горле. Багет. Пришлось вставать и оглядываться. За кустами не увидел никого, только два язычника по-прежнему грелись на пляжике по ту сторону речки. Но багета я продолжал чувствовать. Он двигался где-то слева на границе восприятия, не подходил ближе и не уходил, как будто ждал чего-то. Или кого-то. Это напрягало. Хоть иди сам ищи его.

Одежда высохла. Я оделся, вернулся к реке, наполнил бутылку водой. Пора решать, что делать дальше. У реки оставаться нельзя, скоро здесь соберётся весь местный бомонд, и петь они будут отнюдь не дифирамбы. Надо возвращаться в Развал, искать убежище на ночь.

Алиса лежала на бережку, словно на пляже в Шарм-аль-Шейхе, подставив солнцу тело, раскинув руки, ноги. Загорала… Как бы я хотел сейчас стать солнцем, и гладить эту