"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 - Виктория Богачева

– Подожди! – крикнула девушка. – Руэри́, а как же я? Куда идти мне?

Древняя королева обернулась.

– Как хочешь, – ответила она и вновь пошла.

– Постой!

Но Руэри́ уже исчезла. Лео́лия вновь заозиралась, ничего не понимая. Стены и башни замка исчезли, перед ней снова гнилыми зубами торчали развалины дворца. А среди них – Эйд, прижимающий к груди неподвижное тело. Серебристая верёвочка всё ещё связывала её душу с супругом.

Лео́лия вздохнула и пошла к нему. Но сколько она ни шла, муж не становился ближе. И тогда она пустилась бегом. Ничего не изменилось.

– Эйд! – закричала Лео́лия в отчаянии.

Медведь вздрогнул и обернулся к ней. Он услышал её! И наваждение прекратилось. Лео́лия с размаху упала в своё тело, вдохнула, закашляла и открыла глаза.

– Эйд, – голос не повиновался ей.

Он был так бледен, что показался ей мёртвым. Э́йдэрд недоверчиво коснулся её лица. Пальцы его дрожали.

– Проклятья нет, – зашептала она, – его больше нет!

Герцог зарычал, как раненный медведь, и схватил её за волосы, с яростью взглянув в глаза.

– Никогда! – проревел. – Никогда не делай так больше, Лео!

И она счастливо ему улыбнулась. Эйд закрыл глаза, пытаясь вернуть себе самоконтроль, но Лео обхватила его и принялась целовать это злое лицо. В губы, в брови, в нос, куда придётся.

– Эйд, Эйд, – шептала, захлёбываясь радостью.

И он снова дрогнул, прижал её к себе крепко и нежно.

– Никогда так не делай больше. Пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты обманывала меня.

– Медведцы не клянутся, – фыркнула она, истерически счастливая, – а я – медведица…

И они оба смеялись, как подростки, и целовались, как сумасшедшие.

Эпилог

В берлоге было темно – Эйдэрд снова занавесил окно, чтобы солнце не мешало им спать. Медведь и его королева лежали, обнявшись, и он прижимал её спину к своей груди. И, уже, засыпая, она тихо спросила:

– А Лара́н? Что будет с ним? И с Морским щитом?

– Выкарабкается. Ты не знаешь этого человека. Я встретил его, когда он, худой, грязный и ободранный, утащил у меня амулет связи, чтобы его продать. Мне было восемнадцать, ему тринадцать. Я его нашёл, мы подрались. Он как проволока: гнётся во все стороны и не ломается. Живучий.

– А если он мёртв?

– Лара́н? – герцог приподнял бровь. Она не увидела, но интуитивно почувствовала по его голосу. – Невозможно. Если погибнет, хранители щитов это почувствуют. Ведь он – последний в своем роду. А когда один род прерывается, остальные это чувствуют.

Она обернулась, глаза её блестели в темноте.

– Хорошо. Но когда Лара́н вернётся – мы не знаем. А щит, тем более Морской, не может оставаться без Хранителя…

– Я возьму его на себя, – тихо успокоил её Медведь.

Лео́лия развернулась и обняла мужа. Взгляд из делового королевского стал жалобным, как у птички.

– Но я же тогда совсем никогда не увижу тебя! – расстроенно пролетала она.

– А ты хочешь на меня посмотреть? – вкрадчиво спросил он и перекатил её на спину, нависнув над ней на руках.

Она тихо рассмеялась и первой поцеловала его.

– Враг мой, муж мой, – прошептала она, – ты обещал меня съесть.

– Завтра мы едем в мой щит, я покажу тебе Берлогу.

Лео́лия сердито прищурилась.

– Мне не нравится, что ты мне приказываешь!

Эйд посмотрел на неё непонимающим взглядом. Девушка вздохнула и пояснила:

– Ты мог бы, например, спросить, хочу ли я поехать в Медвежий щит и увидеть Берлогу.

– Но ты же хочешь?

– Да, но всё равно надо спросить.

– Я дарую тебе право говорить «нет», когда ты не хочешь.

Она рассмеялась, и, целуя его, прошептала на ухо:

– Хорошо, поедем. И в Берлоге последний из рода Медвежьих королей съест последнюю королеву, в чьих венах течёт проклятая кровь Тэйсголингов!

Но они уже не были последними, хотя ещё не знали об этом

Смерть Альционы. Бонус

Над Шугом сгустилась тьма. Звёзды мерцали и переливались в зловещем безмолвии. Одинокие фигуры прохожих, боязливо оглядываясь, торопились прошмыгнуть мимо городских застав, в которых бодрствовала городская стража. Тонкие ручейки горожан стекались за городом на Северной дороге. Здесь люди, уже несколько осмелевшие, зажигали свечи, укрывая их трепетный свет ладонями или плащами. А подходя к сияющему храму небесной богини, начинали распевать тихие песнопения.

Ещё пару лет назад ночных богинеслужений не было. Два года назад жители столичного Шуга безбоязненно собирались на праздники, молясь о привычном: достатке, чадородии, успехе. Но после убийства доброго короля Эста́рма всё изменилось.

В храме ярко горели, потрескивая, восковые свечи, милосердные девы распевали двухголосьем молитвы. Люди жались друг ко другу, чувствуя себя в безопасности. Эта иллюзия всегда возникает у толпы. Так рыбы сбиваются в косяки перед угрозой акулы, что вполне нравится и акулам, так как позволяет им сэкономить время на поиски добычи.

Высокая фигура в голубом облачении – матушка Альцио́на, настоятельница обители милосердных дев – несколько располневшая, но сохранившая отблески былой красоты, сурово взирала на входящих. Людям она казалась воплощением небесной богини.

– Защити… защити, – слышался шёпот со всех сторон.

Два года назад в Элэйсдэ́йр вторглись кровавые всадники. Магическим, ужасным образом враги захватили столицу, ворвались в королевский дворец, но – это было самое страшное! – королева Лео́лия повелела огню, и тот уничтожил и дворец, и всадников. И как бы ни боялись элэйсдэйрцы кровавых врагов, но их собственная королева – чёрная ведьма – страшила их куда больше.

О, это была могущественнейшая ведьма! Она убила своего старшего брата – наследника престола, а затем выбросила из окна собственного отца.

– Мужайтесь, люди! – звучным голосом провозгласила Альцио́на, когда девы стихли. – Недалёк тот предречённый день, когда явится златокудрый избавитель! Он освободит вас из-под ига ведьмы!

Отовсюду раздались шёпот и всхлипы. Альцио́на подняла руки в благословляющем жесте. Движение воздуха, поднимающееся от свечей, волновало её шёлковые широкие рукава.

Девы вновь запели. Народ с горячей верой смотрел на свою матушку.

Лай собак и цокот коней заставили всех побледнеть и судорожно обернуться к дверям храма, которые распахнулись будто по мановению чьей-то руки. Толпа ахнула, поддавшись к стенам. Всадница в чёрном платье с высоким зубчатым воротником, в откинутой с бледного лица длинной чёрной вуали, появилась словно из