Фантастика 2026-94 - Николай Владленович Басов

как Соня в поезде всё время выглядывала в окно и кричала: “Горы, папа, горы!”. А потом они приехали, и она первый раз увидев настоящие, заснеженные вершины — замолчала, открыла рот и долго стояла так, пока мать не укутала её шарфом. Артём чуть сместил траекторию, уходя вправо, где снег лежал ровнее, там за невысоким скальным выступом, начиналась целина — нетронутая, белая, притягательная. Он знал, что туда лучше не соваться: под этим чистым с виду, девственным белым снегом, могли быть камни, толстые ветки деревьев, да и рельеф плохо читался. Но соблазн был слишком велик. Хотелось проехать несколько десятков метров по этому нетронутому снегу — и потом сразу вернуться на трассу.

“Аккуратнее, — сказал он себе. — Просто проехать краешек, без выпендрёжа и ковбойских штучек, здесь не перед кем рисоваться и делать крутые виражи.” Заложив небольшую дугу, перенёс вес на правую лыжу и въехал в целину. Снег здесь был плотнее, слежавшийся, с твёрдой коркой. Лыжи сразу загудели, задрожали. Артём чуть присел, стараясь держать ровную стойку. Всё было нормально, он уже почти выезжал обратно на трассу, когда увидел корягу в снегу, напоминающую косо торчащую сломанную руку. Уворачиваться было уже поздно— скорость не та, чтобы маневрировать. Удар пришёлся в носок правой лыжи, хруст показался ему неестественно громким, отчётливый звук ломающегося стеклопластика, она слетела с его ботинка, один кусок так и остался торчать под корягой, второй улетел куда-то в сторону, а дальше всё случилось довольно быстро. Палки вылетели из рук, вторая лыжа щёлкнула креплением и отлетела в сторону. Его подбросило, и он полетел спиной вперёд, глядя в синее, равнодушное небо. В голове пронеслась одна дурацкая мысль: “Только бы не сломать что-нибудь, у него в школе ещё масса работы”. Потом было приземление — жёсткое, сбивающее дыхание — и мир превратился в месиво из снега, веток и его собственного тела. Он кубарем катился вниз, задевая плечами и спиной стволы деревьев. Снег набивался под куртку, за шиворот, в рукава. Шлем спасал голову, но вскоре тоже слетел катясь по склону рядом, весело подскакивая. Щёку обожгло веткой, и он почувствовал вкус крови. Попытался сгруппироваться, но сил не было — его просто швыряло, как тряпичную куклу. В какой-то момент он ударился ногой о что-то твёрдое, и боль пронзила всё тело, но тут снег под ним провалился и он полетел вниз, скользя по ледяным стенам, задевая выступающие камни. Удар головой о твёрдое поставил яркую, болезненную точку. И всё погасло.

Сознание возвращалось медленно, неохотно. Первым пришло тепло. Не то обманчивое, солнечное, которое было на склоне, а настоящее, густое, пахнущее дымом и деревом. Потом — чьи-то руки. Сильные, шершавые пальцы растирали ему ладонь, запястье, поднимались выше, к локтю, разминая онемевшие мышцы.

— Живой, — сказал голос над ухом. — Живой, хвала богам.

Артём с трудом разлепил веки. Ресницы слиплись, веки казались свинцовыми. Перед глазами всё плыло, но постепенно проступили очертания низкого, тёмного потолка. Не крашеного, не беленого — просто грубо отёсанные брёвна, почерневшие от времени и копоти.

Он лежал на чём-то жёстком, застеленном грубым одеялом. Левая нога пульсировала тупой, ноющей болью. Он попытался пошевелиться, и тут же сильная рука мягко, но настойчиво прижала его плечо к лежанке..

— Лежи, лежи. Не дёргайся. Ты похоже сильно шибанулся.

Артём повернул голову. Рядом с ним на корточках сидел парень, лет двадцати двух-трёх, не больше. Светлые, почти белые волосы выбивались из-под вязаной шапки-ушанки. Лицо скуластое, обветренное, глаза внимательные. На нём был толстый свитер грубой вязки и поверх него — куртка из плотной ткани песочного цвета, с большими пуговицами и высокой горловиной. На груди эмблема

—лыжник на фоне горы с белой вершиной и надписью: “Турист СССР".

Парень растирал его левую ногу, сильно надавливая на икру, разгоняя кровь.

— Ритм надо восстановить, — бормотал он, не глядя Артёму в глаза. — А то застудишь конечности, потом гангрена, ампутация и привет.

Артём перевёл взгляд дальше. В полумраке помещения двигались другие фигуры. У печки-буржуйки, которая гудела и дышала жаром, хлопотали две девушки. На них — такие же странные, мешковатые куртки, поверх которых надеты ватные телогрейки. Одна, с двумя длинными русыми косами, помешивала, что-то в алюминиевом чайнике, стоящем на раскалённой конфорке, другая, пониже ростом, с короткой стрижкой “под мальчика”, с серьёзным, сосредоточенным лицом, резала ножом какие-то корешки, бросая их в кружки.

В углу, у стола, стояли ещё двое парней. Один — высокий, худой, в очках с круглой металлической оправой, второй — коренастый, широкоплечий, с абсолютно спокойным, даже флегматичным лицом. И ещё один, чуть поодаль, возился с рюкзаками — невысокий, плотный, с жёстким ёжиком тёмных волос.

Артём с трудом сглотнул. Горло пересохло, язык был будто наждачный.

— Где я? — спросил он, и голос его прозвучал хрипло, чужим.

— В зимовье, — ответил парень с белыми волосами. — Нашли тебя в карстовой пещере, метрах в двадцати от входа. Как ты там оказался?

Артём попытался собрать мысли до кучи. Карстовая пещера? Значит, он провалился в какую-то выработку оставшуюся здесь ещё очень давно, а эти туристы нашли, вытащили и теперь отогревают его. Свои, лыжники. Но почему они так странно одеты? Может, какая-то секция? Исторический кружок?

— Я катался на лыжах, — начал он, осторожно подбирая слова. — Наехал на корягу, сломал лыжу, меня понесло. Провалился сквозь наст… Очнулся уже здесь. Спасибо вам, что вытащили…—Он обвёл взглядом помещение. Низкий бревенчатый свод, дощатый стол, самодельная скамья. В углу рюкзаки — старые, брезентовые, с деревянными лыжами, прислонёнными к стене. На верёвке, натянутой над печкой, сушились варежки-краги. Всё это выглядело не как костюмированная реконструкция, а как… как будто время здесь остановилось много лет назад.

— А вы сами откуда? — спросил Артём, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, — Туристы?

— Туристы, — кивнул белобрысый. — Из Свердловска. Идём по маршруту третьей категории.

Артём нахмурился. Свердловск? Так сейчас называют Екатеринбург только люди старшего поколения. Или…

— Тут база какая-то есть? — спросил он, кивнув на стены. — Я просто думал, здесь только заброшенные посёлки. Мы приехали с семьёй на лыжах покататься, там есть кафе у подъёмника…

— Какой подъёмник? — перебил его парень в очках, до этого молча стоявший у стола. Он подошёл ближе, и в его взгляде сквозило недоумение. — Ты про что?

— Ну, горнолыжный комплекс, — пояснил Артём. — Бугельные подъёмники, кафе. Мы там с семьёй остановились.