Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев

— Люди, люди, и ещё много раз люди. Хоть Командир и помогает вам своими силами, да и будет, по любому, будет, и дальше это делать, но с нами одними с освоением настолько огромной территории не справится.

— Да я и сам прекрасно понимаю, что нужно отправлять поисковиков по всем маршрутам — и в море, к ближним островным скоплениям, и по земле, обследуя уже прибрежные земли самой Руси.

— Вот именно. Тем более — могу дать направление для поиска побережья.

— Что-то увидела?

— Конечно. Есть дымы. Примерно в пяти километрах от крепости, идя вдоль берега по южномой стороне, первое его проявление, и снова через три — уже второе.

— Спасибо. Сейчас выезжаем…

— Эта беседа с ней прошла, как только рассвело. Я, как раз, отправлял все три наши шлюпки в рейд к самому ближнему микро-островному образованию, которое у меня с северной стороны. А сам, с двумя последними парнями в качестве сопровождающих, и, конечно, для представительности, быстро рванул на великах — что ты нам передала, вдоль обрывистого берега на поиск тех, кто устроил эти дымные сигналы.

— А как тебе зашли комментарии Катерины с её советами?

— Очень даже положительно. Сразу видно, что девочка понимает, что и о чем, говорит, и что явно, в будущем, эти рекомендации мне очень помогут. Одним местом чувствую это.

— И каковы результаты твоей поездки?

— Сами результаты — очень даже положительные, но вот получение, по этому способу, резко отрицательное.

— Что случилось?

— Первое. Катя предупредила, а я сдуру не обратил сразу на это внимание. Она права. Полностью. В чем? Да в том, что основной массив Руси солидно приподнятый над береговой полосой — в тех местах, где мы сегодня побывали, его высота от четырех-пяти метров, и примерно до десяти, местами и до пятнадцати. Но все это очень примерно. Сама береговая полоса, в тех местах, куда мы совали свой нос, шириной от полуметра и до метра. Всего. Очень редко, где песчаные пляжики в два-три метра. И всё-всё изрезано так, что мы все трое попервах раз по двадцать чуть не сорвались вниз, за травой не заметив провалов. Только через время сообразили, что от края нужно держаться на расстоянии в десять-пятнадцать метров. Но уже там просто трава перешла в кусто-травяную полосу, и ехать стало не просто неудобно, а ещё и тяжело.

Потом. Вот это уже второе. За эти пять очень примерных километров, нам пришлось вброд преодолевать три ручья в полтора-два метра шириной, и два, наверное, в три, три с лишним. И они не такие, как у нас дома — плавно текущие в неглубоких руслах сквозь привычный нам чернозём. Тут же они — быстрые, почти такие же, как и в горах Кавказа и Крыма, где мне пришлось в своей жизни побывать. И пробили они себе путь в каменных ложах, через которые перебираться ох как неудобно, да и местами опасно — риск навернуться с мокрых валунов конкретный.

Третье. Полностью выходит из первых двух выводов. Чтобы тщательно, и, тем более, быстро, обследовать только прибрежные регионы Руси, хоть на два-три километра от моря, нужно пробивать торную тропу. Да, скорее всего, и не просто тропу для одних велосипедов…

— Тут мне в бонусах попало два мотоцикла с колясками, правда старинных, времен сороковых годов прошлого века. И два армейских джипика того же периода — если я правильно помню, наши их сразу обозвали ГАЗ-64. Вот со следующим рейсом к тебе, Викторией я все это и передам.

— Так…

— И бензин дам! Не волнуйся. И, даже, запчасти — всё то, что нам самим досталось. Сейчас у нас тут с топливом, вроде как, проблем не должно быть, а всё остальное — будет.

— Я так и подумал… Но теперь торить придется не просто тропу, а дорогу, хоть и одноколейку, для автомашины и мотоцикла. И над всеми ручьями не узенькие ходки только под велик, а вполне конкретные мостики. Вот ты мне «проблему» задала на ровном месте! Слов просто нет.

— Ладно, переживёшь. Тебе же дают, а не отбирают. Так что там дальше было, с теми дымами?

— Первое место, где шел дым, нашли слету — с берега, кстати, имеющего вполне нормальный выход для пешего человека наверх, и чуть вглубь леса, шла хорошая натоптанная дорожка. Следы на ней были как взрослые — мужские и женские, так и небольшие детские. Пройдя по ней всего метров сто, чуть было не влетели под залп из ружей — вовремя местные разглядели в нас не своих привычных врагов, а чужаков. Вот это нас в тот момент и спасло — а мне преподал этот случай классную науку. Что нехрен соваться туда, где до этого не побывала разведка. Не могу сказать, что сильно испугался — под Луганском и не такое было, но стоять перед четырьмя направленными просто в живот стволами неприятно. Даже сильно.

— И кто же там тебе попался?

— Малое сообщество…

— Из шести человек? Или уже из двадцати четырех?

— Ни то, и ни другое. В этом месте, в отбитом у синте-медведя, как они его тогда назвали, было только восемь мужчин, трое женщин с детьми разного пола и возраста, и молоденькая девчонка-фельдшер. То есть — половина, одна часть стандартной группы.

— А остальных, что, так и не нашли?

— А вот с этим-то у них и была вся трагедия. Нашли — их Глава, попавший сюда, именно к складу, самым первым, выдернутый сетями Экспериментата прямо из блиндажа в зоне обороны правительственными войсками крепости Мариуполь.

— Так он, что? Армеец?

— Вот именно. И не просто их армеец, а целый капитан, начальник штаба батальона.

— И как вы с ним смогли найти общий язык?

— Подожди. Сейчас и до этого дойду. Всему свое время. Так вот. Федор Иванович Федин, как его имя да фамилия, не просто офицер. Ему сорок пять лет, до того, как его загребли в армию в семнадцатом, он уже был доктором наук, со специализацией философия и психология, завкафедрой в КГУ*.

*КГУ — Киевский государственный университет.

Но не повезло, как он мне признался, и попал с какого-то перепугу под призыв. А когда летом восемнадцатого был сдернут сюда, был очень этому рад:

— Лучше тут, в неизвестности Забытых Островов жить, чем погибнуть там ни за понюшку табака, как говорил