Фантастика 2026-44 - Александр Коротков

моё положение. Я… я окончательно проиграла эту партию. Единственное, что мне остаётся, — это встретить смерть с гордо поднятой головой, — выдохнула я, и лишь парализующий страх мешал мне просто закрыть глаза и безропотно принять свою участь.

— Мм, великолепно, — протянул Самир с явным удовольствием. Он сделал ещё один шаг вперёд, и я вся застыла, словно поражённая столбняком. Острые когти его латной перчатки медленно, почти нежно, словно ласково, пробрались в мои растрёпанные волосы, отводя непослушную прядь с разгорячённого лица и аккуратно закладывая её за ухо. Я невольно затаила дыхание, боясь пошевелиться. Даже если сейчас он не причинял мне боли, я уже успела на собственном горьком опыте убедиться, как резко и непредсказуемо могут меняться его настроения. — Значит, ты не глупа, моя смышлёная девочка, раз так легко и быстро узрела истинную суть вещей. Что ж, это определённо сделает наше дальнейшее знакомство куда более занятным и интересным.

— Если ты всё же собираешься меня убить, пожалуйста, сделай это прямо сейчас, — тихо проговорила я, и мой голос предательски дрогнул на последнем слове. Больше я ничего не могла у него просить, ни о чём не могла молить. Только одно, последнее: пожалуйста, не тяни это, не растягивай мучения.

Холодные металлические пальцы изогнулись у меня под подбородком, мягко, но настойчиво заставляя оторвать взгляд от его безупречного галстука с едва различимыми чёрными полосами на абсолютно чёрном фоне.

— О, моя дорогая. Убить тебя? С какой стати мне это делать? — Он проговорил это с такой неподдельной искренностью, будто я только что спросила о чём-то совершенно абсурдном и нелепом.

Он что, издевается надо мной? Шутит?

— Я имею в виду, в прошлый раз… ты же…

— Ах, да. — Он переступил с ноги на ногу, на мгновение отведя взгляд своей безликой маски в сторону, словно задумавшись о чём-то. — Полагаю, я мог создать у тебя несколько неверное впечатление о своих намерениях. То, что я тогда сделал, было всего лишь… необходимым уроком. Искренне надеюсь, что у меня больше не возникнет серьёзного повода преподать тебе ещё один подобный урок.

Самир вновь повернулся ко мне всем корпусом и остриём большого пальца своей когтистой руки мягко нажал на линию моих пересохших губ. Он приблизился так близко, что между нашими телами оставалось всего несколько сантиметров, и я могла различить тонкий запах старых книг, исходивший от него.

— Нет, моя прекрасная дорогая, ты — первое по-настоящему необычное событие, случившееся в этом забытом богом мире за долгое-долгое время. У меня нет ни малейшего желания убивать тебя. Совсем наоборот — я намерен сохранить тебя.

Мой мир вдруг резко закачался, поплыл перед глазами. Земля ушла из-под ног, закружилась, словно я оказалась в центре водоворота. Я в отчаянии судорожно ухватилась за руки Самира, пытаясь любой ценой удержаться в вертикальном положении и не рухнуть на землю. Он издал удивлённый гортанный звук, но, мгновенно поняв, что я вот-вот упаду без чувств, быстро обвил сильной рукой мою талию и притянул к себе, не давая мне упасть.

— Что ж, тебе стоило только вежливо попросить, — пошутил он, и в его голосе явственно прозвучала насмешка.

— Мне… мм… очень нехорошо, — прошептала я с трудом. Всё плыло и кружилось перед глазами. Должно быть, я всё же сильно стукнулась головой, когда неудачно падала с лошади, а теперь запасы страха и адреналина, державшие меня на ногах, окончательно иссякли. Вариант «потерять сознание» теперь не просто возглавлял мой жалкий список возможностей — он стремительно и триумфально воплощался в реальность.

— Бедная моя девочка, — тихо пробормотал он, и в его голосе на мгновение мелькнуло что-то похожее на сочувствие. — Всё в полном порядке. Ты ранена и измучена. Не сопротивляйся больше. Я о тебе позабочусь как следует.

— Каел… непременно убьёт меня, — выдохнула я, с огромным трудом выговаривая слова сквозь туман, заполнявший голову. Голова шла кругом, и я чувствовала мягкую дорогую ткань его пиджака под своей щекой.

— О? — От него снова явственно пахло старыми книгами, пыльным томом в потёртом кожаном переплёте, как в той огромной библиотеке.

— Чтобы удержать меня подальше… от тебя… Каел… — Я больше не могла держаться, сопротивляться. Сознание стремительно ускользало от меня так же быстро, как мои руки бессильно соскальзывали с его одежды.

Его холодная металлическая маска приблизилась к самому моему уху, и я услышала его последние слова — тихие, опасные, звучащие явной угрозой даже тогда, когда должны были нести утешение и успокоение.

— Он не причинит тебе вреда, обещаю. Со мной ты будешь в полной безопасности. Даю тебе слово.

Глава 2

Каел

Моя виверна приземлилась с глухим, тяжёлым стуком на пыльную дорогу, взметнув в воздух облако серой пыли. Удар молнии, прорезавший вечернее небо подобно раскалённому клинку, стал далеко не самым тонким намёком на то, где следует искать девушку. Я прибыл как раз вовремя — достаточно вовремя, чтобы увидеть, как её голова бессильно откинулась назад, а всё тело безжизненно обмякло в объятиях человека в чёрном, чью фигуру я знал слишком хорошо, чтобы ошибиться.

Самир наклонился над ней, подхватил её ноги одной рукой, а другой бережно обхватил плечи, поднимая на руки так, как выносят из церкви новобрачную после венчания. Сама мысль о том, что этот человек мгновенно вознамерился заявить свои права на пленницу, вызывала во мне такую ярость, что она вот-вот готова была вырваться наружу неуправляемым пламенем. В тот миг я не желал ничего большего, чем вбить его надменное, самодовольное лицо в утоптанную столетиями землю.

— А, здравствуй, Каел, — произнёс Самир небрежно, словно происходящее не имело ни малейшего значения. — Я как раз гадал, когда же ты соизволишь появиться. Прекрасный вечер выдался, не находишь?

Он откровенно издевался, пытался меня унизить, выставить случившееся сущей безделицей, недостойной внимания. Я спрыгнул со спины виверны, и земля глухо ухнула под моими ногами. Сжимая кулаки до побеления костяшек, я бросился к нему, не сдерживая накопившегося гнева.

— О, придержи свой пыл, великий болван! — Самир сделал шаг назад, прижимая девушку к груди. — Ты больше не владыка, ты, кажется, забыл об этом! Или годы изгнания выбили из твоей головы последние крохи здравого смысла?

Его голос, лишь секунду назад звучавший с показной скукой, внезапно зазвенел сталью — в нём проступила острая, ничем не прикрытая злоба, та самая, что всегда таилась