Фантастика 2026-61 - Марина Сергеевна Комарова

Я едва успеваю отскочить, когда его когти проносятся в сантиметре от моего лица.

— Паук! — кричу я. — Начали!

И я открываю беглый огонь.

Бах, бах, бах!

Стреляю в эту тварь практически в упор, быстро пятясь назад, помня о том, что мне нужно избежать попадания на себя капель кислоты.

Заряды рвут плоть твари, и существо раскидывает на части, будто я шмальнул в него из РПГ.

В воздухе повисает облако из чёрной жижи, а на пол падают изуродованные шматы некробиоморфа. Точнее то, что от него осталось.

Я едва успеваю уклониться от веера едкой капели.

Кислота шипит и прожигает грязь, оставляя на ней белёсые дымящиеся разводы.

Лабиринт же продолжает меняться.

Туннель, по которому я только что шёл, исчезает. Стена смыкается, как зарастающая рана. Другой же проход расширяется, превращаясь в туннель.

Пол под моими ногами становится вертикальным, и я на секунду повисаю на стене, цепляясь за куски выступающей из неё плоти. Рядом со мной повисает и следующий за мной по пятам Паук — мой верный оруженосец.

Некробиоморфы точно только этого и ждали и атакуют меня со всех сторон.

Один перетекает прямо по потолку, и бросается вниз.

Я стреляю навскидку, с одной руки и, одновременно, разжимаю пальцы, и сам падаю вниз, в грязь, прямо на спину.

Бах!

Кислотно-энергетический заряд попадает в бок твари.

Взрыв!

Осколки костей и проводов разлетаются во все стороны, как при салюте.

Трое мелких существ отделяются от большого и атакуют меня с флангов. Они быстрые, юркие, но, как мне кажется, не такие опасные, как их старшие собратья.

Их цель — отвлекать на себя внимание и расходовать на них боеприпасы. Типа, таких биомеханических дронов — ложные цели.

Быстро поднимаюсь. Даю по ним короткую очередь.

Бах! Бах! Бах!

Две твари уничтожены, третий пытается уползти по жиже, но я добиваю его одиночным выстрелом в корпус.

Бах!

Существо будто испаряется в грязи, которая взметается фонтанчиком вверх.

Ещё один некробиоморф — тот, что крупнее остальных, — растворяется в стене и, тут же появляется прямо за моей спиной.

Ах, ты — сучара!

Я чувствую его присутствие за секунду до атаки. Поворачиваюсь и стреляю в него, уперев ствол автомата ему в грудь.

Бах!

Заряд пробивает грудную клетку некробиоморфа. Кислота разъедает его внутренние механизмы. Монстр издаёт скрежещущий звук, и распадается на части.

Я только успеваю прикрыться рукой, чтобы кислота не попала мне на голову и ныряю в жижу, чтобы смыть с себя остальные капли.

Мой защитный костюм дымится. На нём появляются язвы, но они, быстро зарастают.

В дело вступил Червь! Он запустил регенерацию. Отлично!

Мне нужно срочно придумать новую тактику боя. Всё, что было прежде — не годится.

Лабиринт всё время меняется, и стены, больше не мои друзья, а враги. Они могут исчезнуть в любую секунду или превратиться в ловушку, скрывая в себе очередную тварь.

Выход?

Скорость!

Только бешеная скорость может меня спасти.

Я буду использовать динамические точки — всё, до чего могут дотянуться, чтобы резко менять своё местоположение в пространстве.

Трансформация!

Туннель беспрерывно меняется, как и сам лабиринт. На место одних проходов приходят другие.

И я прыгаю на выступающие части. Отталкиваюсь от стен, которые ещё не успели измениться.

Быстрее! Ещё быстрее!

Мои мышцы, даже в экзоскелете, с впрыском нейробустера, работают на пределе. За пределом возможного. И готовы разорваться от напряжения.

— Давай! — кричу я сам себе. — Давай!

Я действую вопреки законом физики и гравитации, будто на меня не действует притяжение.

Так.

Сюда!

Прыжок.

Взмах руки.

Цепляюсь за края разрыва в плоти туннеля. Подтягиваюсь и ползу вверх, даже сам не понимая, как мне это удаётся, ухитряясь ещё держать автомат. Точно я нахожусь в некой аномалии.

Паук не отстаёт.

Ему проще!

У него столько щупалец и лап, что для него, что стены, что пол, что потолок, — всё едино.

Некробиоморфы не отстают.

Проворные твари! Как обезьяны!

Тук!

Тук!

Тук!

Так колотится моё сердце.

Они уже здесь! Уже рядом!

Оборачиваюсь. Прикидываю, как мне стрелять в них на ходу, и не свалиться вниз. Или же не улететь в потолок. Чёрт его разберёт!

Здесь всё меняется каждую секунду и у меня порядочно мельтешит перед глазами, из-за бешеного ритма трансформации лабиринта.

Бах! Бах! Бах!

Стреляю кучно, с отсечкой по три заряда. Сбоку моего, чуть не сказал голографического экрана, скачет счётчик оставшихся зарядов в магазине.

Удобная приблуда!

87

84

81

78

Линию прицеливания мне приходится корректировать на лету. Гравитация, чтоб её, меняется, и заряды летят по криволинейным траекториям.

Мне на помощь приходит нейрозрение с ячейками и прицельной сеткой.

Оно предсказывает траекторию полёта заряда с учётом искривления пространства, а автоприцеливание само направляет мои руки, чтобы я стрелял точно в цель.

Бах, бах, бах!

Я стреляю, как сумасшедший.

Во все стороны летят ошмётки плоти, разных запчастей, и жижи, которая напоминает мне кровь, чёрную в тусклом свете туннеля.

— Ну, давай! — кричу я. — Подходи!

Бах, бах, бах!

Тварь превращается в фарш.

— И ты хочешь⁈

Бах, бах, бах!

Минус ещё один некробиоморф.

А твари прут и прут, как заведённые!

Они не боятся смерти, ибо уже мертвы!

Бах, бах, бах!

Разрывные заряды особенно эффективны против соединений между органикой и механикой. Попадание вызывает цепную реакцию. Кислота разъедает слабые места, а взрыв разрывает системные связи.

В этот момент я чувствую, как меня хватают за ногу.

Оборачиваюсь и вижу, что Паук показывает мне своим щупальцем на стену туннеля, которая набухла, как гнойник.

Лабиринт реагирует на бойню, которую я здесь устроил. И он тоже хочет жрать! А, для этого, ему нужно меня убить!

Эпизод 32. Свернутый разум

Я замечаю, как из этого нарыва на стене вырастают шипы. Острые, зазубренные, с каплями фиолетовой жидкости на кончиках.

Они выстреливают в нашу сторону с тихим шелестом, пытаясь проткнуть нас, как стрелы.

Один проносится в сантиметре от моего плеча, оставляя в воздухе размытый след из искажённого пространства.

Два других втыкаются в стенку туннеля рядом с моей головой, а четвёртый вонзается в Паука. Биомех быстро его выдирает клешнёй и швыряет в грязь.

Потолок тут же идёт вниз, сокращая мне пространство для манёвра. Он сжимается, выдавливая из себя новые наросты.

Расстояние между полом и потолком уменьшается вдвое. Потом втрое.

И мне приходится пригнуться, почти встать на четвереньки, чтобы не быть раздавленным.

Воздух становится густым, как кисель, замедляя все мои движения.