Фантастика 2026-111 - Сергей Витальевич Карелин

Один из оставшихся вооружён автоматом и даже успевает нажать на спусковой крючок. Но пули проходят мимо. А я прыгаю, врезавшись в него и яростно работая когтями.

Третий лишь достаёт пистолет, после чего сразу умирает. Вот и всё. Путь свободен. Жаль тут нет ворот. Да и организованного штурма всё равно не получится — у меня тут беспорядочная и злая толпа, а не личная армия.

На ходу возвращаю пальцам прежнюю форму. Тянусь к поясу. Гранат всего четыре. При этом для того, чтобы пробить ворота сгодятся только две. Ещё две — гранаты со смесью, которая разъедает всё, чего коснётся. Эдакий универсальный алхимический напалм. Только работает не за счёт высокой температуры.

Именно с них я и начинаю. Первая взрывается между фигур пулемётчиков, которые продолжают вести огонь по надвигающейся толпе. Вторая рвётся в стороне. Спустя секунду почти синхронно ухают ещё две — прямо около ворот.

Истошно орут вражеские стрелки, попавшие под удар. Один бьётся обезображенным лицом, на котором больше нет глаз и носа об асфальт. Какой-то тип вывешивается из окна, сжимая автомат и я стреляю в него. Промахиваюсь. Но зато он прячется назад.

В клумбу за которой я укрываюсь, бьёт автоматная очередь. А в следующую секунду ворота с грохотом распахиваются и внутрь врывается живой таран в виде Рршата. С пулемётом в руках.

Следом катится живой вал из местных жителей и спустя какие-то секунды бой перемещается внутрь здания. «Кроликов» там ещё немало, а лестницы позволяют держать оборону. Особенно при наличии автоматического оружия. Но на их беду, у атакующих есть я. Подняться по пожарной лестнице не так уж и сложно. Завалить пятерых стрелков, которые ведут огонь с крыши — тоже. Двое успевают меня зацепить, но регенерация вовсю работает.

Потом я спускаюсь вниз. И пока противник не успел опомниться, прохожу по одной из лестниц, убивая всех, кого вижу.

Дальше — вопрос чисто технический. Штурмующие оказываются на всех этажах, а «Кролики» от такого натиска теряются. Некоторые вовсе просят о пощаде.

Одно хреново — тут нет никого, кто был бы пропитан белой дрянью. Похоже всё руководство куда-то свалило, оставив пехоту и фигуры рангом пониже.

— Тут сейф, братва, — как только стихают выстрелы, на третьем этаже слышится мощный голос. — Щас все озолотимся нахрен. Тащите на улицу.

Неловкий поворот. Как бы им так объяснить, что деньги понадобятся на общее дело и при этом не спровоцировать новую бойню? Или оставить и пусть реально всё поделят?

Глава XXI

Сейф они спустили быстро. Массивный тяжеленный ящик выволокли за какую-то минуту. После чего принялись долбить по нему кувалдой.

— Давай! Ломайся родименький! — орал крепкий мужчина с брюшком, который и грохал кувалдой. — Щас нам жизнь за всё заплатит.

Звериная моя часть порывалась пустить в дело силу и объяснить, что добыча их только отчасти другая. А рациональная просчитывала последствия. Которые были очевидны — стоит им дорваться до денег, как про эту часть сторонников можно смело забыть. Да и весь протест поменяет настроение — узнав, что кто-то хапнул куш, остальные примутся грабить. Возможно бандитов, а может и своих собственных соседей, которые в жизни оказались малость успешнее.

— Стоп! — сделав несколько шагов, я оказался рядом с сейфом, который пытались вскрыть. — У тебя дети есть?

Мужчина с кувалдой, который уже хотел было возмущённо рявкнуть, сбился. Опустил её вниз.

— Ну дочь у меня. И чё? — наконец ответил тот.

— Он те щас расскажет, что заради детишек надо ему бабло отдать, — вмешался какой-то гоблин, поигрывающий ножом. — Вали его, япь! Приплющь утырка.

— Слышь? — справа проявился Тэкки-тап, недобро посмотревший на комментатора. — Я те ща в башке дырок наделаю, будешь так базарить.

На пару секунд все подвисли в лёгком замешательстве. Потом на их лицах вроде отобразился консенсус. Даже движение какое-то началось — эти парни решили, что могут грохнуть нас обоих. Появившийся за спиной Тэкки лысый свенг, около которого маячил ещё один его соплеменник, никого тоже не смутил.

Зато сработал фактор Рршата. Тяжело ступая, тот подошёл слева. Всё так же держа в руках тяжёлый пулемёт и заставляя мелочь разбегаться из-под его ног.

— Кир всегда дело говорит, — прогудел тролль. — Умный он. Выслушайте.

Доброе слово от такой махины, да ещё вооружённой — эффективная штука. Можно использовать, как оружие стратегического сдерживания.

— Деньги пойдут не мне, — окинул я взглядом плотно сбившихся и не слишком довольных оппонентов. — Они нужны профсоюзу.

— Япнуться-ёкнуться! — завопил какой-то гоблин. — А чё этот профсоюз сделал? Тут мы вроде дохли! Наше бабло!

— А почему вы здесь? — аргумент казался мне абсолютно логичным. — Каждый из вас — часть профсоюза.

От такого заявления они на миг впали в ступор. Не смотрели видимо под таким углом на ситуацию.

— Грядут перемены, — продолжил я давить. — Хотите, чтобы всё кончилось одним бунтом и грабежами или вам нужен порядок в районе? Вот ты. Хочешь, чтобы твоя дочь спокойно ходила по улицам или чтобы любой мундир мог поставить ее на колени?

Мужчина с кувалдой, на которого я смотрел, свирепо оскалился.

— Да я их всех! Раскатаю уродов! — он даже оружие своё приподнял, чтобы весомо выглядеть.

— Или они тебя в острог закатают, — эта версия выглядела куда более правдоподобно. — А дочурку будут натягивать, пока не надоест.

— Тебе-то чё? — влез какой-то свенг. — Ты ваще кто? Хрен ли базаришь так по-умному. Чё за гобл, япь?

Толпа согласно загудела. Встрепенулась даже. Классический вопрос всех времён и народов. «А ты кто такой, чтобы нам указывать?»

— Он мой тарг, — оскалился Тэкки-тап. — Вам мало что ли?

— Кир умный, — рокотнул Рршат. — Клан придёт к процветанию.

Взгляды окружающих заметались от варраза к троллю и обратно. Как же быстро у них меняется настроение.

— Будут новые выборы, — озвучил я им то единственное, что могло сойти за рациональный аргумент. — В этот раз честные. Подделать результат мы им не дадим. А потом район изменится.

На этом всё не закончилось — до присутствующих с трудом доходило, каким образом выборы могут быть связаны с текущим положением дел. Как они могут хотя бы что-то изменить, эти парни тоже не представляли. Занятно на самом деле — для того, чтобы превратить