"Фантастика 2026-195". Компиляция. Книги 1-29 - Анна Чернышева

Любимым развлечением Ильзы Кох стали пытки беременных женщин и истязания детей. Ее глупый муженек и представить не мог, какое чудовище пригрел у себя на груди. Узнав об измене мужа, девушка воспользовалась своей книгой и наслала на мужа порчу, отомстив тем самым и ему и его любовнице. Кох обратился за помощью к врачу и чернокнижнику Вальтеру Кремеру. Тот чудом сумел снять порчу и указал на Ильзу, как на виновницу случившегося. Но это было только начало. Отчаявшись, Ильза воспользовалась своей книгой. Глупый чернокнижник, промышлявший опытами над заключенными, был убит вместе со своим помощником, а призванная девушкой тварь, прорвавшись из лагеря, исчезла в неизвестном направлении. Коха обвинили в убийстве. Все его попытки оправдаться ни к чему не привели, ковен ренегатов-чернокнижников признал его виновным в убийстве и Карл Кох был казнен в Мюнхене. Ильзу же удивительным образом оправдали, и она залегла на дно. Черная магия стала ее ремеслом и вскоре Людвигсбург, куда она переселилась, вздрогнул от охватившего город ужаса. Местных ведьм и колдунов находили убитыми. Жестокая и целеустремленная Ильза решила мстить всем тем, кто насмехался над ней в детстве. Тварь убивала до тех пор, пока в город не вступили вражеские войска. Ильза затаилась и превратилась в тихую невинную овечку. Когда ее схватили инквизиторы из ордена карающих, то обнаружили десятки альбомов с вклеенными в них татуировками, нанесенными на человеческую кожу. Ее пытали и требовали отдать книгу, но ведьма упорствовала и продолжала отрицать свою вину. Ничто не могло заставить ее признаться.

Инквизиция понимала, что Ильза – волк в овечьей шкуре, поэтому на все ее мольбы о помиловании отвечали молчанием. Когда журналисты узнали про нее, ее стали называть Бухенвальдская ведьма, Бухендвальское чудовище, Бухенвальдская сука. Ильза лишь хохотала и грозилась, что как только выйдет на свободу, то всем отомстит. Прошло два года после окончания войны. Про безумную узницу забыли, и она бы так и сгнила в заключении.

Разделенный между инквизицией и ковеном магов-чернокнижников город раздирали на части, превращая его в два противоборствующих лагеря. Тюрьма Ильзы находилась под контролем чернокнижников. Глава ковена магов Люциус Клей освободил молоденькую ведьму из камеры. Он надеялся, что она раскроет ему, где находятся артефакты, собранные ренегатами. Но девушка ничего об этом не знала, а попытки чернокнижника через постель втереться к ней в доверие не принесли никакого результата. Слежка, магия, насилие над Ильзой не дали результата. Она так и не призналась, кому из богов теневого мира возносит молитвы, – покачал головой Азраил. – Два года чернокнижники пытались подобрать ключ к мрачному созданию, в которое превратилась Ильза Кох. Наплевав на договоренности с инквизицией, чернокнижники осудили ее на пожизненное заключение, предупредив, что как только она вспомнит, где книга, ее отпустят. Девушка упорствовала и сопротивлялась. В тюрьме над ней регулярно издевались и унижали. Десятки раз охранники ее насиловали, но Ильза ни разу не вскрикнула. Она ела и спала. Когда она бодрствовала, то молчаливо раскачивалась, подобно кукле.

Наконец, кому-то из чернокнижников надоело содержать бесполезную пленницу и ее задушили, обставив все как самоубийство. Ходили слухи, что ее книга попала к инквизиторам или чернокнижникам, но мне на этот счет ничего не известно, – сказал Азраил, закончив свой рассказ.

– Получается, я освободил из чистилища ее проклятую душу? – спросил я.

– Да, ее держали здесь, чтобы выманить ее покровителя, да и очищающий огонь Инферно не сделает душу Ильзы более чистой, – грустно улыбнулся ангел. – А теперь ты выпустил ее в мир, и, как мне кажется, она рвалась туда не просто так, – заметил Азраил.

Я дернулся в своих кандалах, словно от удара.

– Видимо, ты даже не подозревал, какое чудовище было с тобой рядом в течение всего дня? – спросил меня ангел.

– Нет, не знал, – заверил я ангела.

– Что она тебе такого наплела, что ты пошел на штурм нашей цитадели? – спросил меня Азраил.

– Она сказала, что ее хотели превратить в инкубатор для новых тифлингов, – процедил я сквозь стиснутые зубы.

Ангел рассмеялся и, утирая глаза белоснежным платком, пояснил:

– Ильза добровольно ублажала тифлингов. Этим рогатым необходимы женщины, а она сама предложила им себя ради возможности бывать за пределами крепости.

– Но она сказала, что в деревне жили люди, – сказал я.

– И сейчас живут, правда, уже не там, а в нормальных домах, – подтвердил мою догадку ангел. – Чистилище стало убежищем для угнетенных древних народов. Ацтеки, майя, инки, индейцы, атланты, титаны. Считай этот мир своеобразным заповедником для редких видов, – произнес ангел, которому, видимо, нравилось наблюдать, как я мучаюсь от боли в пострадавшей руке. – Ладно, рано или поздно Ильзу вернут сюда инквизиторы или же ее схватит Харон, но, раз ты и вправду попался на ее удочку, как последний болван, то я постараюсь смягчить твою участь. Что происходит в большом мире? – спросил меня Азраил, делая какой-то знак тифлингу.

– Грядет война, и через десять дней я должен буду сразиться с первожрецом Мораны.

Азраил вскочил как ужаленный и в мгновение ока оказался рядом.

– Только не говори мне, что эта тварь осмелилась вернуться в ваш мир! – рявкнул ангел.

– Я небольшая сошка в своем мире, но, как сказал Танатос , Мойры решат судьбу этого мира. Они плетут нити судеб и уже скоро все решится.

– Что ты сказал? Повтори, червь, что ты только что сказал?! – заорал Азраил, приблизившись ко мне вплотную.

Я, зажмурившись, ожидал удара.

– Учти, если ты соврал, твоя душа сгниет в этом каземате, – сказал ангел и спешно выбежал из камеры.

Глава 15

Висеть на стене пришлось невыносимо долго. Тело затекло. Жутко хотелось в туалет. Было холодно, так как эти уроды срезали с меня всю одежду. Видимо, искали артефакты. Стороживший меня тифлинг откровенно скучал.

– Эй, ты, как там тебя? Гниль!

– Я Гных, – спокойным голосом поправил меня тифлинг, который уселся на деревянную скамью и перебирал какие-то железки.

– Гных или Гниль, какая разница?

Тифлинг не реагировал.

– Будь человеком, мне надо в туалет сходить, – заканючил я.

– Ага, как же, – усмехнулся мой надзиратель.

– Да правду тебе говорю, – сказал я, делая страдальческое лицо.

– Уже бегу, волосы назад, – рассмеялся тифлинг.

– Ну, как знаешь, я же сейчас свои дела сделаю прямо здесь, – пригрозил я.

– Не ты первый, не ты последний, кто сгниет в этих кандалах, – пожал плечами охранник.

Дверь скрипнула и в помещение зашел еще один тифлинг, при виде которого стороживший меня Гных вытянулся в струнку.

– Значит, это и есть тот диверсант, из-за которого мы потеряли двенадцать бойцов? – спросил незнакомец, разглядывая меня