Рейд. Оазисы - Борис Вячеславович Конофальский

до ванны с надписью «Внимание! Растворитель». Горохов был в отличной физической форме, ни силы, ни выносливости ему было не занимать, но он с первой попытки даже приподнять не смог словно налитое свинцом тело этого бугая.

— Ух, ты… Ну ладно, — инженер чуть подумал.

Можно, конечно, было упереться и доволочь эту тушу до ванны. Но ему в голову пришла другая мысль. Он пошёл к лестнице, к трупу медсестры, разрезал одежду и на ней. После он закутал лицо и отправился к комнате с ботами. Открыл дверь. Все три бота одновременно взглянули на него, а бот-техник снова поздоровался:

— Здравствуйте, доктор. Всё профилактические работы в блоке проводились согласно графику, дорога от песка расчищена, готов получить новые директивы.

Но инженер не обратил на него внимания, а, достав на всякий случай пистолет, подошёл к огромному разнорабочему и показал на него пальцем:

— Ты, работать. Иди со мной.

Бот сразу встал:

— Я работать.

Бот-бригадир тут же встал:

— Задачи всегда ставил доктор Рахим.

— Сядь, ты мне не нужен. Замолчи и сядь, жди доктора, — произнёс инженер, на всякий случай направив оружие на бота.

Тот даже не взглянул на оружие, но сел на своё место. А Горохов вывел бота из комнаты, провёл его к трупу медсестры, указал на него:

— Бери и неси за мной.

Повторять ему не пришлось. Бот легко, как тряпку, закинул мёртвую медсестру на плечо и пошёл за инженером.

— Сюда, — указал на пустую ванну инженер, — клади медленно.

Он не хотел, чтобы летели брызги этого «растворителя». Бот был силён, но неуклюж, брызги всё равно разлетелись. Потом они сходили и за доктором, бот и его грузную одеревенелую тушу нёс достаточно легко, всё-таки эти биороботы были очень сильны.

Когда жидкость в ванной успокоилась, Горохов взглянул на доктора. Глаза полуприкрыты, рот открыт. Из него всплывают пузыри. Но нет, доктор мёртв…

«Наверное, ты знал, что закончишь в одной из таких вот ванн».

Потом инженер приказал боту принести тряпку и затереть кровь, которая кое-где осталась от доктора и медсестры. Это бот делал неуклюже, бот-бригадир с такой работой, несомненно, справился бы лучше. Но Горохов подчистил огрехи сам.

Затем собрал в узлы одежду и обувь убитых. Положил эти вещи в одну из сумок, с которыми приехал доктор. Заодно посмотрел, что в сумках. А в них была только еда и сменное бельё. И еда, и одежда были отличные.

«Даже оружия с собой не возил? Ничего не боялся доктор», — подивился Горохов и отправил бота в комнату. Он больше был ему не нужен. Дальше он собрал в кабинете доктора все бумаги, которые, как ему казалось, могут помочь в исследованиях. Тоже сложил их в сумки. А теперь главное. Он вернулся к холодильному шкафу, в котором стояли драгоценные стеклянные банки с биовеществами. Инженер постоял рядом, но так и не понял, как его отпирать. На ручке было круглое, плохо различимое углубление. И всё. Ни замков, ни запоров. Он дёрнул дверь. Дверь сидит намертво. Инженер опять постучал по стеклу стволом обреза. Звук был «мягким». Крепкий пластик. Кувалдой бить? Резать газом?

И тут его осенило. Он нашарил в кармане магнитный ключ. Ну конечно же! Ключик сразу подошёл, как раз лёг в выемку на ручке, и в двери сразу что-то щёлкнуло, она отворилась. Горохов, ещё когда разрезал на докторе одежду, подумал, что у того в карманах ничего ценного нет, даже мелочи какой-нибудь. Но нет, он ошибся, всё самое ценное было при нём, и это доктор носил на груди. Банки были помечены только цифрами и буквами. Ничего не понятно, но инженер знал — это те самые ценные конструкты, о которых его спрашивали люди из института. Теперь он аккуратно складывал эти баночки в сумку-холодильник. На сей раз он собирался доставить их в целости и сохранности. Валера худо-бедно научил ребят из института производить протоплазму, но сама по себе эта вязкая жидкость мертва; чтобы из неё получилась жизнь, нужны вот эти банки. Он сложил их, плотно закрыл крышку. Двадцать четыре часа у него есть. Сумки, холодильник, свой рюкзак — всё это он отнёс на второй этаж к двери. Но прежде чем выйти, Горохов зашёл в комнату контроля, к монитору. Все камеры продолжали работать, и он с удовлетворением отметил, что даргов у входа, да и вообще в видимости камер, осталось всего два. Они сидели в тени здания, почти под лестницей, и что-то жрали прямо с песка. Кажется, это была выловленная за ночь саранча. В принципе, можно было выходить, эти два людоеда не представляли для него значительной угрозы. Он уже даже поменял обоймы в пистолете, ну не тратить же на этих уродов драгоценные патроны с зелёными головками. Горохов было направился уже к двери, но остановился. Задумался.

Времени у него было мало, надо уходить, но поразмышляв немного, он решил взять с собой ещё кое-что. Если всё, собранное им, нужно было для дела, то теперь речь шла исключительно о личном. Да, теперь можно было подумать и о себе.

Инженер поставил пистолет на предохранитель, спрятал его и спустился на технический этаж. Там на стеллажах нашёл баул, вытряхнул из него кучу каких-то запчастей, а затем снова взялся за газовый резак. Поджёг, проверил его и пошёл к трансформатору. Да, чистая медь. Он обесточил его. И свет вокруг погас. Но это его уже не смущало, ему хватало и повешенного на грудь фонаря. Десять минут, и он срезал трансформатор с креплений и вырезал из него железный сердечник. Ну не тащить же простое железо с собой, там одна медь весила полцентнера. А может, и больше. Горячие мотки медной проволоки он уложил в баул. Поднял его — нет, тут однозначно больше двадцати килограммов — и поволок по темноте к выходу на второй этаж. Волок этот тяжёлый баул, а сам посматривал по сторонам: индикаторы горят, мигают, насосы урчат, значит, есть дублирующая электросистема. Конечно, заведение-то солидное. Тут денег вложено столько, что и не сосчитать, и ведь кто-то им всё это оборудование делает, кто-то поставляет, кто-то монтирует. Бетон делает, стены возводит. Нет, не зря баржи идут и идут на юг от Соликамска. Дотащил баул, бросил на пол, перевёл дух. Теперь дарги. Он снова заглянул в комнату контроля, мониторы и камеры работают, а дикари сидят, где и сидели. Всё хорошо. Он достал пистолет, подошёл к двери. Главное — не дать выстрелить им. Выстрелов из его пистолета никто не услышит, а вот они из винтовок начнут