Профессионал: Профессионал. Не ради мести. Один в поле воин - Виктор Иванович Тюрин

шумная и веселая группа школьников с коньками, переброшенными через плечо, я автоматически прибавил шаг. Увидев толпившихся в одном месте людей, подошел и, к своему немалому удивлению, увидел лоток с букинистической литературой. Продавец, мужчина непонятного возраста, стоял в длинном, не по росту, поношенном габардиновом пальто, в подшитых валенках и в шапке-ушанке. Его горло и нижнюю часть лица закрывал толстый шарф домашней вязки. Но носу сидели круглые очки. Перед ним на раскладном фанерном столике лежали потрепанные, уже походившие по рукам книги. Быстро пробежал их глазами, автоматически фиксируя названия и годы выпуска ближайших ко мне книг: «Ваня – красный пастушок», 1934, «Тимур и его команда», 1944, «Книга кройки и шитья», 1940. Самой свежей по году выпуска была научно-популярная книжка – брошюра «Как бороться с насекомыми – вредителями огородов», 1947 года. Бросив последний взгляд, зацепил глазом еще две книги, «Аппарат Джона Инглиса», Детгиз, 1944, и «Рассказы об Америке», 1939 года выпуска, после чего пошел дальше. Если за мной сейчас наблюдали, то могли только отметить рассеянный взгляд молодого американца, пробежавший по обложкам. Обходя каток, наткнулся на буфет с бутербродами и горячим чаем, у которого, весело шумя, толпился народ. Пару минут наблюдал за компанией из четырех молодых людей, двух девушек и двух парней. Один из молодых мужчин только отошел от прилавка, держа в руках четыре стакана парящего чая, стоявших в подстаканниках. Подойдя к компании, отдал два стакана своему приятелю, а девушки тем временем развернули пакет, из которого достали бутерброды. С явным удовольствием стали есть, осторожно прихлебывая горячий чай, при этом довольно оживленно разговаривали. Вот один из парней пошутил, и вся компания весело и громко засмеялась.

«Хотел бы я быть на месте одного из этих парней?» – спросил я сам себя, но вопрос так и повис, не получив ответа.

Отвернувшись, пошел дальше, бросая взгляды по сторонам. Стоило мне услышать доносившийся откуда-то слева скрежещущий звук, повернул голову. В двадцати метрах стояла фанерная будка с окошком, стилизованная под сказочную избушку, рядом с которой стояли в очереди три человека, держа в руках коньки. На избушке висела вывеска: «Заточка коньков». Метрах в тридцати от точильщика расположились две продавщицы пирожков, стоявшие рядом с большими металлическими баками, обмотанными для сохранения тепла старыми стегаными одеялами. Из щели, под неплотно закрытой крышкой одного из баков, клубилась тонкая струйка пара. Окруженные людьми, они только и успевали отсчитывать сдачу и заворачивать в бумагу горячую продукцию. Отсчитывая монетки, люди покупали горячие пирожки и почти сразу начинали их есть, а закончив, вытирали пальцы выданными вместо салфеток квадратиками плотной канцелярской бумаги. Только подумал о том, чтобы попробовать пирожок, как из черных рупоров вместо музыки духового оркестра начала литься песня:

Белым снегом вся Москва запушена.

Ярким светом гладь катков озарена.

В ясном небе, синем небе золотые огоньки.

Серебром сверкают, режут лёд коньки…

«Легкие, простые слова. Звонкий и чистый голос певицы».

Песня мне понравилась, и только дослушав до конца, я пошел дальше.

Выйдя на центральную аллею, пошел среди прогуливающихся людей и мимо стендов, которые призывали к занятиям и тренировкам в различных видах спорта. Спустя какое-то время снова свернул к катку, только подойдя с другой стороны. Подойдя к краю льда, стал смотреть на катающийся народ. Детвора каталась на «снегурках», примотанных к ботинкам или валенкам, толкаясь и падая, после чего, смеясь, вставали и снова пытались скользить по льду. Молодые люди выписывали вензеля, кружились парами, но временами вели себя не лучше детей, начинали толкаться и гоняться весело и азартно друг за другом. Люди постарше, одиночки и пары, степенно наматывали круги.

Краем уха улавливаю разговор двух симпатичных, стоящих рядом со мной девушек, лет шестнадцати-восемнадцати. Речь шла об их подруге и ее дружбе с парнем. Иногда они бросали на меня короткие взгляды, думая, что делают это незаметно. Закончив с обсуждением, подружки переключились на катающийся народ, иногда отвлекаясь на пару минут, подпевая льющимся из рупоров песням. Мне неожиданно захотелось просто заговорить с ними, ни о чем не думая, кинуться с головой в омут юности, задора и веселья. Стать обычным парнем, но стоило поднять голову выше, как взгляд неожиданно наткнулся на натянутый над катком большой транспарант: «Сталин – лучший друг физкультурника!» Словно изнутри ледяной водой окатило, мысли снова стали холодные и ясные.

«Размечтался, дурак. Ты, Майкл Валентайн, теперь американец. Живи согласно легенде и не дергайся».

Теперь я просто смотрел на улыбающиеся и красные от мороза лица катающихся на коньках взрослых и детей. Клубы пара, вырывающиеся из ртов конькобежцев, смешивались с сигаретным и папиросным дымом от толпящегося у кромки катка народа.

Повернувшись спиной к катку, отправился в глубь парка. Прошел мимо будки проката коньков и ряда скамеек, на которых лежала одежка юных конькобежцев под охраной бабушек и дедушек. Те, кому не повезло, стояли, держали детскую одежду в руках. Тем временем из репродукторов полились слова новой песни:

Вьется легкий вечерний снежок,

Голубые мерцают огни,

И звенит под ногами каток,

Словно в давние школьные дни.

Вот ты мчишься туда, где огни.

Я зову, но тебя уже нет!

«Догони, догони!» —

Ты лукаво кричишь мне в ответ…

Прошел мимо гуляющего народа, который пополнили мамы с маленькими детьми на санках, мимо начавшихся лыжных соревнований и вышел с другой стороны парка. Автоматически проверился. Интуиция молчала. Пошел к набережной, а потом вдоль нее, не торопясь, несмотря на мороз, двинулся в сторону «Метрополя». По дороге зашел в Елисеевский магазин, где в очередной раз полюбовался красивыми витринами и богатым ассортиментом, при этом неожиданно вспомнил о старшине Матвееве, которого хотел отблагодарить продуктами.

«Купил бы сейчас и отвез. Ему хорошо и мне приятно. Ну, нет так нет».

Отогревшись, вышел из магазина и отправился в гостиницу. Вернувшись в номер, переоделся и спустился в ресторан. После прогулки на свежем воздухе у меня разыгрался зверский аппетит. Заказал пару бутербродов с паюсной икрой, борщ по-украински и свинину в винном соусе, а так как все было вкусно и в меру горячо, оставил хорошие чаевые довольному официанту, после чего поднялся в свой номер.

После нашего разговора с Тейлором нетрудно было сделать кое-какие выводы, и я решил, что журналист в меру ловкий и хитрый человек, который пойдет ради денег на всё. Именно поэтому он не должен выпускать меня из виду, предлагая различные варианты сделки, но его не оказалось ни в вестибюле, ни перед моим