Опоздавшие к лету - Андрей Геннадьевич Лазарчук

какие-то мелочи меня смущают. Я понимаю: подготовка у Дракона, его воздействие – это на многое влияет. И все равно… На этот счет можно зачислить приобретения, а не утраты. А я чувствую, что исчезли некоторые навыки… тело перестало что-то помнить, руки… Все – мелочи, но почему-то неуютно. А ты?

– Не замечала, – покачала головой Аннабель. – Исчезновений не замечала. А что неуютно – согласна.

– И еще. Я понимаю – все та же подготовка… но мы как-то уж слишком ко всему готовы. Будто уже однажды проходили эту дистанцию и теперь просто вспоминаем и делаем лучше.

– Думаешь, лучше?

– Думаю.

– А что из этого следует – тоже думаешь?

– Тоже.

– Ну, и?..

– Что мы уже действительно проходили эту дистанцию. Где-то сделали неверный ход… Драконьи штучки.

– Знаешь, Берт, на таких условиях я готова играть в любые игры. Страховка от проигрыша – чем плохо?

– Не знаю… А где мы – те?

– Которые не дошли?

– Да. Которые не дошли.

– А это важно?

– Для меня – да. Ты не поверишь, но судьба моей бессмертной души мне небезразлична.

– Душа-то пока с тобой.

– А душа того Берта, который не дошел?

– Того, может, и не было совсем.

– Ну, а если был? И не один?

Аннабель помолчала.

– Все равно – твоя душа с тобой. А раз ты помнишь – пусть смутно – что-то из предыдущих этапов, значит, и их души слились с твоей…

– Не помню ничего, в том-то и дело. Если бы помнил… Боюсь, что все гораздо хуже. Что мы – настоящие – не дошли, и тогда Дракон изготовил гомункулюсов…

– Бред, – неуверенно сказала Аннабель.

– Почему? Что противоречит этому утверждению? То, что мы ощущаем себя – собой? Не довод. То, что у нас наша память, – тем более не довод. А вот то, что я перестал различать на ощупь аверс и реверс монет, – это уже довод. Мы скопированы не абсолютно, а с маленькими допусками. И запах. Я чувствую, что у меня изменился запах.

– Но Дракон говорил, что изменит наши запахи.

– Он говорил – не изменит, а уничтожит. Что мы перестанем пахнуть вообще. И что же? Пахнем. Но не так, как раньше.

– Я тоже?

– Я не знаю, как ты пахла раньше, – очень серьезно сказал Берт. – Все перебивала смесь «Ангелика» с машинным маслом… – и рассмеялся, стервец.

– Наши возвращаются, – сказала Аннабель. – Скотина ты, Берт – я так старалась не думать обо всем этом…

– Значит, думала?

– Думала.

– Это бесполезно – не думать. Все равно прорежется…

Генерал и улан вернулись, не найдя пути вниз. Возможно, он и был, этот путь, но в самом нижнем из достигнутых ими залов лабиринта – именно залов, округлом помещении размером с дворцовую приемную – в этом зале пол был завален толстым слоем костей, человеческих и звериных вперемешку, и найти под этим слоем ход вниз было невозможно. Аннабель вдруг поняла, что именно являет собой, чему соответствует в том, неизнаночном мире этот заваленный костями зал, и понимание держалось в ней какую-то долю секунды – а потом исчезло. Но вот в зале уровнем выше нашли кое-что – и улан, улыбаясь, предъявил бухту толстого черного шнура. Очень крепкий шнур. Спокойно выдерживает двоих.

– Отлично, – сказала Аннабель. – Предлагаю поесть – и двигаться.

– Днем? – спросил генерал.

– Думаю, начать можно днем. Это изнаночный мир. Сила гернотов сюда не распространяется.

Генерал с сомнением пожал плечами, но промолчал.

– По крайней мере, они здесь не хозяева. А нам следует торопиться.

– Если сила Ю проникает сюда, то почему сила гернотов не может проникнуть? – ни к кому не обращаясь, спросил Берт. – Вполне возможно, что герноты имеют здесь своих агентов. К этому надо быть готовым.

– От агентов мы закроемся, – сказала Аннабель. – А сами герноты, может быть, сюда не вхожи.

– Будем надеяться, – сказал Берт.

Спуск прошел на удивление гладко и спокойно. Даже ощущение опасной пустоты было каким-то неподлинным. Лишь боль в обожженном шнуром плече подтверждала: все было на самом деле. Первым спустился Берт, за ним Аннабель, потом улан. Последним шел генерал. Он встал на землю – и в ту же секунду шнур, извиваясь, стал падать. Оказывается, генерал рискнул: подсунул под петлю пучок щепы и поджег. Огонь добрался до шнура как раз вовремя. Генерал невозмутимо сматывал шнур в бухту, а Аннабель отчитывала его за ненужный мальчишеский риск.

Трава под деревом могла скрыть всадника. Но была она редка и на удивление грязна. Пахло пылью и дымом. Валялись под ногами клочья грубой шерсти и изломанные огромные перья птицы. Чуть в стороне белела голая кость – слона или бегемота.

Теперь надо было понять, в какую сторону идти. Похоже, что лес Эпенгахен соответствовал вот этим деревьям-гигантам. Тогда выгоревший дом неподалеку – это город Ямм, опустевший при гернотах. Дорога к столице лежала бы через него или в обход его, но не все в обычном и изнаночном мире совпадает буквально, особенно в местоположении.

Пожалуй, столице соответствовал бы городской центр, какое-то центральное здание. Как начальный ориентир – сойдет. Будем искать городской центр, а дальше подскажет чутье.

Закрывшись от сторонних взглядов, двинулись вперед. Через сотню шагов трава кончилась, отряд вышел на открытое место. Под ногами была серая комковатая земля, впереди – дощатый забор футов тридцати высотой, плавно изгибающийся слева в сторону дома. Забор был выкрашен грубой красной краской. Полустертыми белыми буквами значилось: «ДИНАМО». «Это же “Динамиум”, – подумала Аннабель, – старинное ристалище… да, оно где-то неподалеку от Ямма, разве что не лежит на прямой, соединяющей курорт Эпенгахен и Ямм… но и мы не пойдем через то, что обнесено забором, а обогнем…»

Дом находился дальше, чем это казалось на первый взгляд, и был, соответственно, больше размером. Путь к нему занял почти полчаса. Берт и Аннабель шли впереди, генерал и улан – сзади. До Аннабель доносились обрывки их разговоров. Генерал расспрашивал, улан отвечал. Что-то об отнятом имении и погубленных сервах, о сестрах, содержащих придорожную гостиницу, о жене, умершей родами… Что только не попадалось под ноги: ржавое железо, битое стекло, куски дерева…

– Смотрите, – показал Берт. Аннабель остановилась. Подошли генерал с уланом. Посмотреть было на что.

Припорошенная пылью, на земле лежала белая монета. Диаметром больше фута. Угадывалось число «10». Берт присел на корточки, чтобы протереть поверхность…

– Не трогай! – выдохнула Аннабель.

Берт вздрогнул и отдернул руку.

– Почему?

– Она с чем-то сцеплена. Это изнанка…

– Чего?

– Не знаю… Забыла. Но я успела уловить…

– Понятно. Уходим. Жаль, кое-что можно было узнать…

– Понятно уже хотя бы то, что у этих ребят очень большие