"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

— Останьтесь, — велел Тимар охране и, приволакивая ногу, пошел за стариком.

Внутри шатра было так же холодно, как и снаружи. Темно, сыро. Вместо настила — голая земля. Тощее пламя очага едва грело, в закопченном котелке булькало что-то, похожее на древесную кору. Изможденная женщина, неуклюжая от вороха заплатанных юбок и нескольких кофт, поднялась, испуганно глядя на Тимара. В глубине, за разделявшей шатер тряпкой, закашлял ребенок.

Баро указал женщине на «ширму», и римела, кивнув, исчезла.

— Я вас слушаю.

— В Лизарии, под Пратчей, вы спасли девушку по имени Лира. Помните?

— Лиру? — Лицо старика на мгновение прояснилось, а потом снова почернело. — Лиру я помню, но под Аликантой ее забрал у нас маг. Я не знаю, что с ней и где она.

— Она здорова и благодарна вам. Примите и мою благодарность, — Тимар отстегнул от пояса набитый серебром кошель, положил перед баро.

— Вы ее?..

— Брат.

— Если бы я знал, что она райана, велел бы Лачо отвезти девку туда, где взял, — сплюнул старик. — Заберите. Нам не нужны райанские деньги.

— Вам — нет, — растянул губы в улыбке Тимар. — А вашим людям? Или ему?.. — кивнул он на ширму, за которой заходился кашлем ребенок. — Вы ведь не смогли продать лошадей, верно? Они пали? Или их просто отобрали у вас на границе? — Тим заглянул в котел с кипящим в нем варевом и скривился. — Вы не накормите детей своей гордостью. Возьмите.

— Нет. Уходите.

Тряпка, делившая шатер пополам, отлетела в сторону, и женщина — жена? невестка? сестра? — метнулась вперед, упала перед баро на колени, быстро заговорила на языке, которого Тим не знал. Заплакала, вцепившись в руку старика.

Тот прошипел что-то и с усилием кивнул.

— Спасибо… Спасибо, дадо… Спасибо, господин! — повернулась римела к Тиму. — Да благословит вас Матерь!.. Вас и Лиру!..

— Мир вам, — тихо сказал Тимар. Снял с пальцев перстни и добавил их к кошелю, утроив сумму. При мысли, что Лира — его Лира, солнечная девочка, которая любит тепло и вкусную еду, книги и ароматные масла для ванны — несколько месяцев жила вот ТАК, становилось страшно.

…пусть уж лучше будет прикована к Йарре.

Рисовый Архипелаг.

Я стояла у карты и прослеживала пальцем города и страны, течения, реки, горные хребты и подводные скалы: Верзея, Фарлесс, Мабуту, Джун-Джун, Араас, Оазисы… Ледяной поток, едва не утопивший меня близ Архипелага Трой и Пекло пустыни, цепочка вулканов и магические аномалии, Обитель Шорда, где долгое время жил Сорел, и широкая Нэя, на правом берегу которой начинается Великая Степь. А вот там, где, по словам Сэли, находились Свободные города Теха-Эн, красовалось серое пятно — у райанов не было интересов в юго-западной части материка.

Как же мне надоела эта чертова каюта! — стукнула я по проолифленной карте, и та, будто в насмешку, засверкала, переливаясь цветными пятнами Мабуту, Джун-Джуна, Оазисов. Островом Сладкой Росы, принадлежащим Наставнику Роху, и Медными горами, близ которых лежит поместье огненного мага, — там кислая малина и старые яблони, переживший не одно поколение дом и скалы, где можно жечь, пока не иссякнешь…

— Лира! — голос графа заставил меня подпрыгнуть, а Рени, стоявшего рядом на табурете, скатиться на пол. — Ты оглохла? Сколько я тебя звать буду? Переодевайся — и на тренировку.

— Я не пойду, — повернулась я к Его Сиятельству.

— Что значит «не пойду»?

— То и значит, — пожала я плечами. — Мне надоело.

— Литами, выйдите, — скомандовал Йарра. Закрыл за карликом дверь, скрестил руки на груди: — Что за капризы, Лира?

— Капризы? — переспросила я, закипая. — Капризы?! Это не тренировки, это… Это!.. — сорвалась я на крик. — Я умею больше, чем любой солдат на вашем корабле! Я была в бою, я водила за собой людей, а вы обращаетесь со мной, как с вилланом, который впервые увидел оружие!.. Вы не учите, вы… Вы пинаете и гоняете меня, как шелудивую кошку! Вам просто нравится издеваться надо мной! Идите вы к брыгу с вашими тренировками! Мне надоело! Надоело, слышите?!

Граф молча смотрел на меня, а я все больше распалялась.

— Вы садист и чудовище! Я вам отказала, и теперь вы мстите, дожидаясь, что я к вам в постель попрошусь!

— Все сказала? — нехорошо прищурился Йарра.

— Нет!.. Я вас ненавижу! — задыхаясь от злости, выкрикнула я ему в лицо. — Лучше бы меня Ришар убил, чем вот так, на привязи… И никуда я не пойду, не заставите! Ясно вам?!

— А теперь послушай меня, Лир-ра, — шагнул вперед граф. Оперся ладонями о стол, навис надо мной. — Ты всерьез считаешь, что мне больше заняться нечем, кроме как… мстить? — Его голос был контрастно тихим. — Тебе? Ты кто такая, чтобы Я тебе мстил? На меня смотри! — рыкнул он. — Я надеялся, ты умнее. Но ты же!..

Я подняла ресницы и сглотнула — радужка Йарры посветлела, исчезла. И он сам весь подобрался, будто перед прыжком. Или смертельным для противника ударом.

— Переодевайся. И плавать. Живо!

— Не буду…

— Будешь, — холодно улыбнулся он. Обошел стол, остановился совсем рядом — матерый хищник, спустившийся с гор. От близости графа меня затрясло — я уже успела забыть, как одно его присутствие может подавлять, ломать волю.

— Существует много способов заставить тебя подчиняться, Лира. Ты действительно хочешь о них узнать? — спросил он, поправляя мне волосы. — Мм?

— Нет… — закусила я губу.

— Я так и думал, — кивнул Йарра. — Переодевайся и выходи. У тебя три минуты.

Я потом долго ревела, уткнувшись в подушку, а сидящий рядом Рени осторожно сушил мокрую косу согретым над жаровней полотенцем:

— Не плачьте, госпожа, не надо… Все у вас наладится, вот увидите!..

Дверь распахнулась, и маленький целитель вскочил.

— Ваше Сиятельство, — пробормотал он.

— Лира, вставай, — велел Йарра.

Я поднялась, прикрываясь одеялом. Граф мазнул взглядом по моим голым ногам — я лежала в одной сорочке — и отвернулся.

— Приведи себя в порядок, сойдем на берег, — отрывисто бросил Его Сиятельство. — Сапоги обуй.

— Да, господин.

— Рени, — попросила я, подставляя опухшее от слез лицо. — Уберите это, пожалуйста.

Прятавшийся в тени каюты целитель провел ладошками по моим глазам, по щекам, коснулся носа и улыбнулся:

— Все, госпожа.

— Спасибо. — Не хватало только, чтобы меня заплаканной видели.

Веревочная лестница, переброшенная через борт галеаса, выглядела ненадежно. Узкая, местами потертая, она болталась, приподнимаемая волнами, и я невольно поежилась. Глупо, конечно, — ниже воды все равно не упаду, и плаваю хорошо. Но детский страх перед глубиной все еще жил внутри, и каждый раз, когда я смотрела на океан — не вдаль, не на линию горизонта, а просто вниз, — в животе