Фантастика 2026-10 - Наталья Владимировна Игнатова

— В смысле один? — хлопает глазами богиня.

— Уж поверь, сходит, посмотрит ещё и в тапки нагадит, и всё это без палева.

Глава четырнадцатая

Возвращение в крепость, было эпически шумным. И причина не в том, что нас там радостно встречали, с транспарантами и оркестром. Увы и ах. Всё куда банальней.

— Да как у тебя язык повернулся такое сказать? Как⁉ — потрясая, куда-то в небеса, сжатыми в кулак ручонками беснуется наш прапор. — Серебряные пули! Ты что по миру нас пустить хочешь? Да я за каждую монеточку пот свой и кровь проливал. Ночами не спал, всё пересчитывал. Они же мне, как родные! Не дам! Вот хоть режьте не дам!

— Да угомонись, старый, — отмахиваюсь. — Кто говорит про монеты? Я же специально прикупил несколько слитков, под это дело.

— А в слитках что не серебро что ли? Уже всё? Можно транжирить направо и налево? — деланно хватается за сердце.

— Так в слитках-то оно не в пример дешевле, чем монеты. Забыл, что ли как тут с деньгами дела обстоят?

— Не забыл. Я такие вещи никогда не забываю. Вот только плачено-то денежкой и не малой. Считай, золотом палить собрался!

— То есть ты мне предлагаешь на вампиров с голой задницей идти? То есть пусть они кровушку мою пьют? Телеса командирские на консервы пускают?

— Кхм… — прапор внезапно успокаивает и, крутанув ус, выдаёт: — Я же и говорю, надо покрытие серебряное делать, а не целиком отливать. Форин, ты мне как брату признайся, можешь такое устроить, или тоже в транжиры подался? — нависает над низкорослым гномом.

— А ты не нависай. Не надо тут на меня авторитетом наезжать и на гномью бережливость давить. Могу сделать покрытие, не вопрос. Только, кто будет Мажору дробовик делать, пока я тут ювелирными изысками увлекаюсь? Я даже не представляю, как за три дня это замастырить. Я вот тебя спрашиваю, как с нуля за три дня сделать дробовик? А? А может мне ещё и картечь посеребрить, для него? Давай чего уж мелочиться! Думаешь, он тебе одному тут про голый зад втирал, с которым на вампиров собрался? И это при наличии Василька, да двух мифриловых мечей!

— Да какие мечи? — выхватываю ножи, и возмущённо трясу ими, перед носом гнома. — Да кого я такими малышами затыкаю-то?

— Так ты кнопочки-то нажми, — не сдаётся бородач.

— И что? А если заест? Вот заклинит в неподходящий момент и всё? Песочком забьётся! Кровушкой засохшей, колом встанет. И всё! Нет Мажора, не видать мне погонов капитанских. А я ведь так молод был и сгинул. Почему? А потому, что гном, что прикидывался другом, не сделал мне нормальный дробовик, чтоб мог я по вёртким вампирам шмалять. Чтоб не смогли они от пульки увернуться. От картечи то задолбаешься вальсы танцевать. Шмыг… — очень натурально пускаю слезу.

Вот даже не сомневаюсь, будь сейчас рядом, вот прямо за шторкой, сам великий Станиславский, выбежал бы с букетом роз и с криком:

— Как ты смеешь не верить? — нахлестал ими по наглой бородатой роже.

— Так, оба-двое пошли вон отсюда. Балагур, бери рулетку, пошли место мне под могилку искать. Брат, пообещай мне. Что если найдёте мои останки, что останутся после пиршества кровожадных вампиров, то похороните меня под берёзкой белой, чтоб о Родине напоминала. Да иву плакучую рядом посадите. Шмыг…

— Прости, брат, что не сберегли тебя, — Балагура дважды не надо уговаривать, он тут же громко всхлипнув, обхватил меня своими граблями, что по недоразумению руками называются, и с надрывом в голосе продолжил: — А ведь мог и до майора дослужиться…

— Мо-о-ог! — подвываю, вцепившись в Вована.

— Да что греха таить и до генерала мог!

— Да-а-а, я тако-о-ой, я мо-о-ог… Шмы-ы-ыг…

— Ох, не сберегли-и-и… Не сберегли командира-а-а!

— Держись, Вован! Ты ножи мои главное найди, те самые, что не спасли от кровососов ужасных, один Лаки отдай, второй себе оставь. И Василька, Василька дедушке верни-и-и. И этих барыг к могилке моей не пуска-а-ай!

— Не пушу-у-у…

— И на камне напиши: «Умер молодым, во цвете лет, из-за равнодушия людей, что друзьями себя величали!»

— Предатель!

— Ненавижу-у-у! Мня-я-я…

— Отпусти! Мняу!

— Нека будет мстить!

— Мфня…

— Балагур, там чего происходит? — интересуюсь шёпотом, так как всё ещё изображаю жертву жадности и нежелания совершить трудовой подвиг, висящую на Балагуре, спиной к происходящему.

— Фри и Лека, пытаются придушить Форина и Степаныча.

— И как, получается?

— С переменным успехом! Уй. Лаки по причиндалам прилетело. Кажись, Сорока тоже со Степанычем спуталась.

— С чего решил?

— Так они с Кретой напару, Леку от Степаныча оттаскивают, за ноги. Ой. Только Сорока, Крета в полёт ушла.

— Медленными шажками сваливаем.

— Отличный план, братишка.

И мы с Балагуром не расцепляя крепких мужских объятий, врубив на всю мощность отвод глаз, чтоб не маячить, аккуратно сделали ноги. Ибо нефиг встревать, когда женщины буянят.

И вот свалив от греха подальше, на озеро за стенами крепости. Дабы искупаться и омыть телеса пыльные, задумались о высоком.

— А мы не перестарались? — задаёт глупый вопрос Вован.

— Хм… — чещу затылок. — Да вроде нет. И вообще при чём тут мы? Вот ты серебра жадничал? Или может дробовичок делать не желал?

— Да это-то понятно, — отмахивается Балагур. — Я про другое. Вот угомонятся они там сейчас. Раны залижут. И что? Как бы крайних искать не начали.

— Вот поэтому мы и свалили, — вскидываю палец в небеса.

— Это мы мудро поступили, — протягивает открытую ладонь, по которой тут же получает хлопок. — Это мы молодцы. А если спросят, чего мы тут делаем?

— Как что? — озираюсь. — Берёзу видишь?

— Ага.

— А иву?

— Нет.

— Так вон же.

— А это ива?

— Без понятия. Но скажем, что думали, как её без лопаты к берёзе пересадить.

— А почему без лопаты?

— А у нас, что есть лопата?

— Логично! — снова хлопаемся ладонями.

Но нормально отдохнуть от трудов праведных нам не дали.