Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 10 - Сергей Алексеевич Евтушенко

Из очевидных процессов распада в моём вечном замке часто попадались только ржавчина, труха и пыль, в остальном, даже на загрязнённых территориях — царство готической эстетики. За некоторым исключением вроде заваленных хламом складов, но кто не без греха?

Встречались, конечно, и островки жизни, в том числе вполне «официальные». Внутренний сад попросту не мог существовать без насекомых, птиц и мелких животных, а в период запустения там водились твари покрупнее. С очищением Хвои гигантские змеи, жабы и прочие переростки переместились в соседний подвал, с буйными бесконтрольными зарослями. Каким образом Полночь перераспределяла зоны «мумификации» и «жизни» было известно одной лишь ей. Но в основном в зоне влияния её души преобладали нежить, мрак и сухость.

Зато стоит отойти от этой зоны на какую-то сотню метров, и можно с лёгкостью попасть в гниющие катакомбы, наполненные пиявками размером с руку и прочей дрянью. А под ними — ещё глубже и дальше от центра влияния замка — место, куда мы попали через восстановленное Арчибальдом зеркало.

Ни одно другое пространство в Полуночи и её окрестностях не вызывало такого ощущения… чужеродности. Даже лаборатория Бертрама, с её чудовищными экспериментами и горами разлагающихся трупов несла в себе определённый смысл. Ужасный, бесчеловечный, но всё-таки смысл, понятное предназначение. Здесь же мы словно пробирались сквозь внутренности египетской пирамиды, только почему-то до краёв наполненной туманом. Сперва он был почти незаметен, но с каждым шагом становился всё гуще, оседал на лице мельчайшими каплями, неприятно холодил шею. «Взгляд библиотекаря» считал его последствием некой магии, но последствием достаточно безвредным. Хотя Адель была с этим не согласна.

— Я так заржа-вею.

— У тебя же нержавеющий корпус и детали, разве нет?

— Да. Это шут-ка.

Судя по таким шуткам, слегка нервничала даже леди-автоматон, замыкающая нашу небольшую группу. Признаться, я рассчитывал, что логово заклинателя окажется в более понятном месте, каком-нибудь заброшенном зале или башне, а не безумном подземном лабиринте. Иероглифы на стенах не поддавались расшифровке «Взгляда», но на помощь пришла Терра.

— Письменность Кальдарима, — сказала она, рассеянно проводя пальцами по выбитым в камне знакам. — А если точнее, Багрового Царства, образца восьмисотлетней давности.

— Что здесь написано?

— Имена и даты, в основном. Точного перевода вы не найдёте даже с помощью библиотеки. Багровым Царством правила династия чародеев, стремящихся познать и покорить ход времени. Они считали, что каждый из царей оставляет отпечаток на временной линии, и когда отпечатки сложатся в единый узор, их держава обретёт хронос и займёт весь Кальдарим, все соседние узлы… если задуматься, примерно, как Авалон. Только ещё амбициознее.

— Рад за них, — нахмурился я. — И что иероглифы этих багровых фараонов забыли под моим замком?

— Маат увлекалась наследием предков. Поговаривали даже, что она пришла в Полночь, дабы продолжить исследования, начатые угасающей к тому моменту династией. Незаконнорождённая дочь одного из последних царей-чародеев, леопард-оборотень и лучший дипломат из всех, кого я знала. Спустя пару лет Роланд предложил ей должность визиря, и ни разу об этом не пожалел.

— Погоди. Так мы в её ключевой комнате? Тайном убежище? Она выжила, переместилась сюда и вырезала все эти знаки на стенах чтобы почтить память предков? Или, как там, «обрести хронос»?

— Не знаю, — просто сказала Терра. — Но это единственная связь, которую я вижу.

Чтобы вырезать в камне столько символов в одиночку, не хватит и семисот лет. Возможно, получится быстрее, если задействовать специфическую магию или спустить сюда, вниз, пару бригад цвергов. На помощь Полуночи точно рассчитывать не приходится, даже если бы эта зона оставалась в рамках её влияния. Чем дальше заходило дело, тем больше возникало вопросов, а не ответов.

Ещё и этот туман. И звуки, странные электрические звуки, разносящиеся по всему лабиринту, но без конкретного источника.

А спустя пару минут из тумана нам навстречу вышло первое чудовище.

Оно занимало почти весь коридор, в основном за счёт того, что покачивалось от стены к стене. Несуразная, лишь отдалённо гуманоидная трёхметровая фигура на длинных ногах-ходулях. Верхняя её половина выглядела, словно незаконченное изваяние гаргульи — и от того лишь более уродливое, нижнее — как заготовка боевого автоматона. Потрескавшиеся каменные клешни, заменяющие твари руки, судорожно подёргивались, голова — запрокинута.

Нечто бракованное, неисправное, не способное существовать даже в теории. Но при всём этом — кое-как сплавленное воедино могуществом магии и технологии и определённо представляющее угрозу.

Терра шла первой, и благоразумно скользнула ко мне за спину. Адель взяла наизготовку свою артефактную «трёхлинейку», хотя сходу было понятно, что здесь придётся повозиться и с Райнигуном. Бракованное чудовище заметило нас, несмотря на глаза, устремлённые в потолок, издало дикий скрежет — и дикими скачками понеслось вперёд, вытянув хватающие клешни.

БАХ! Дзынь-дзынь. БАХ! Дзынь-дзынь. БАХ!!

Моя механическая помощница хладнокровно отправила три пули в шею, грудь и тонкую перемычку между тазом и туловищем — тварь проигнорировала все три, даже не притормозив. С такого ракурса в голову попасть тяжеловато, даже учитывая размер мишени. В обычных обстоятельствах я бы с лёгкостью уклонился от напирающего врага, даже в столь тесном пространстве — можно просто проскочить между ног. Но теперь для этого надо было подхватить Адель в переносной карман и убедиться, что Терра отошла на безопасное расстояние. Кто знает, может ли эта страхолюдина видеть сквозь «Вуаль»?

К счастью, подобные раздумья относились скорее к теории идеальной битвы — в которой противник в теории мог нанести мне существенный урон. Но даже будь его создатель лучшим техномантом великой паутины, он не мог ничего противопоставить могуществу Авалона.

Клешни рванулись вперёд, сомкнувшись на подставленном полэксе, и безуспешно попытались вырвать его у меня из рук. Вместо этого я дёрнул оружие на себя с такой силой, что тварь зашаталась, едва не потеряв равновесие, но вовремя выпустила полэкс и всё-таки устояла. Она лишь казалась здоровенной сломанной игрушкой, но на деле могла доставить массу проблем… кому-то другому.

Первый удар пришёлся под колено врага — примерно на уровне моих глаз — и металл «ходули» смялся как пластилин. Теперь чудовище было вынуждено опуститься пониже, выставив свои клешни для защиты. Ещё два удара — и потрескавшийся камень правой конечности лопнул, раскололся, обнажая кривой металлический штырь-основу. Не давая твари опомниться, я вскинул Райнигун и высадил три пули в неописуемо уродливую башку.

Даже после смерти оно продолжало доставлять неудобства. Пришлось повозиться и толкнуть чудовище, чтобы оно завалилось назад, а не вперёд.

Две-три секунды в лабиринте царила тишина — до нового электрического треска.

— Здесь что-то. Не сходит-ся, — негромко констатировала Адель.

— И не говори, — слегка усмехнулся