Рассказы 10. Доказательство жизни - Ольга Рекуц

подход. Еще сто лет назад Подгород был единственной столицей в стране, но с развитием «Ариадны» кому-то пришла в голову удивительная мысль построить над ней, на высоте тысячи метров, платформу, на которой будет стоять новая столица – Централ. Вот так и случилось, что люди с пятым и четвертым уровнем социальной значимости живут в Централе не зная горя и смотрят на всех остальных – жителей Подгорода – как на диковинных зверюшек.

Дэйв казался мне очень приятным человеком, поэтому я не хотел его обижать и просто сдержанно кивнул.

– Ух ты! И ты решил стать писателем, чтобы описать всем жизнь там, внизу?

– Да нет, – замялся я, пытаясь не пересекаться с ним взглядом. – Я и сам не знаю, зачем мне это.

– Ну и скромничай дальше.

Мы еще немного поболтали, я рассказал ему об устройстве Подгорода, а он делился со мной сюжетами своих рассказов, в которых души не чаял. И вот, дойдя до финала двадцать какой-то своей работы, он вдруг запнулся. Его глаза скользнули влево от меня.

– Вот, говоря о тех, кто действительно не знает, зачем ему надо все это… Оглянись, Джон.

Позади меня за самым дальним столиком сидел мужчина в старом коричневом пальто. Точнее сказать, его нижняя часть сидела на стуле, а верхняя лежала на столе. Сутулые плечи тяжело поднимались и опускались, лица невозможно было разглядеть под растрепанными длинными волосами, в черный цвет которых примешалась яркая седина.

– Я даже отсюда слышу запах перегара от этого типа, – прокомментировал Дэйв.

– Может быть, ему нужна помощь?

– Рюмка ему нужна очередная, какое похмелье! Видишь, полы пальто оттягиваются к полу? Это бутылки в его карманах.

– У каждого свой способ искать вдохновение. Даже Хемингуэй говорил, что предпочитает писать пьяным, а редактировать уже трезвым.

– Какое мне дело до какого-то там Хен… Хеиу… не в этом дело! Вот подумай, Джон: я, ты и все остальные участники конкурса – мы пишем. Как бы напряженно и тяжело ни было, мы все равно заставляем себя садиться за компьютер и писать. Вот это я понимаю и уважаю. Но этот старик, – он перешел на шепот и уперся локтями в край стола, – он не просто ничего не написал, но даже ни разу не садился за рабочее место. Единственное, чем он тут занимается, это бесплатно ест, живет в своем боксе да выпивает какой-то своей гадости. Вот уверяю тебя, в конце месяца «Ариадна» просто-напросто влепит ему первый уровень социальной значимости и запрёт в реабилитационном центре для изгоев.

«Как и меня, если провалюсь, – подумал я с горечью. – Может быть, этот человек ничего не делает, а лишь пьет как раз потому, что понимает, что из него ужасный писатель?»

Дэйв еще долгое время рассказывал мне, как он находил идеи для своих рассказов и в чем заключается его авторский стиль. Я его вроде бы слушал, но параллельно постоянно ловил себя на том, что так или иначе возвращаюсь мыслями к старику.

Наверное, я просто увидел в нем отражение себя самого, оттого мне хотелось подойти к нему и сказать: «Привет, ты не один такой. Я тоже не могу ничего написать».

День 7

Оказалось, дело не в моей исключительности, и я не единственный, с кем Дэйв познакомился. Такой уж он человек, что привык работать в команде приятелей. Одной недели ему вполне хватило, чтобы подружиться со многими авторами, и это позволило ему однажды объявить в главном зале, что в честь первой успешной недели нам всем стоит подняться в кафетерий и отметить это достижение. Те люди, которые успели подружиться с ним – и я в том числе – поддержали предложение, а вместе с нами согласились оторваться от конкурса и остальные.

Точно урожденные аристократы, авторы ходили по широкому залу кафетерия с безалкогольными коктейлями в бокалах, знакомились, улыбались друг другу и сбивались в группы. Мне среди них было некомфортно и тяжко дышать. Сначала я пытался держаться Дэйва, но очень скоро тот потерялся в кругу знакомых, которые, в отличие от меня, были словоохотливы и рады поддержать разговор.

Все-таки стоило отдать должное системе городского управления, благодаря которой людям стало гораздо проще находить единомышленников в своей сфере. Почти все, кто находился в кафетерии, имели единый уровень социальной значимости, близкий друг другу интеллектуальный уровень и общую страсть – творчество. Это и являлось причиной, по которой все так легко находили общий язык, несмотря на то, что были конкурентами в конкурсе. «Чего нельзя сказать обо мне, бесталанном чужаке из Подгорода».

– Да вы просто смешны! – Если во всем кафетерии голоса сливались в одно негромкое течение, то этот хриплый выкрик своей грубостью и силой напоминал камень, брошенный в воду.

Тот самый старик восседал у стены, а его со всех сторон окружали участники «Слова Ариадны». Прямо напротив стоял Дэйв, его руки были скрещены на груди, а на лице сверкала усмешка.

– Смешно слышать такие слова от человека, который даже не пишет.

– А у тебя, сынок, все вопросы решаются писательством? Если на тебя в переулке нападут, ты тоже будешь спрашивать у грабителей, сколько рассказов они написали в жизни?

– Какое отношение это имеет к данному конкурсу? Все, кто сейчас находится в башне, хотят внести свой вклад в искусство, пишут часами изо дня в день. Ты же просто занимаешь место, на котором мог оказаться такой же, как мы, творец.

– Кем бы он ни был, считай, я оказал услугу этому везунчику, позволив ему не терпеть весь ваш цирк. А что до писательства, то я предпочту не писать вовсе, нежели очернять листы тем позором, который вы называете творчеством.

– Что же ты тогда забыл тут?

Теперь усмешка, давно сошедшая с лица Дэйва и уступившая место раздражению, перешла к этому старику. Он убрал руки в карманы и пожал плечами:

– Мне всегда казалось, что задача истинного творца заключается в том, чтобы открывать тупой толпе глаза на ее несовершенство.

День 9

– Выбрана первая работа!

Мне всегда казалось, что даже если за окном взорвется атомная бомба, которая обрушит Централ на Подгород, никто из авторов в «Парнасе» этого даже не заметит. Но когда могучий голос Редактора назвал имя первого победителя, сотни голов разом поднялись. На стекле, где раньше проецировался гигантский циферблат, теперь все видели фотографию молодого смуглого человека, его имя и название произведения.

– Вау, Нейтан, поздравляю тебя! – воскликнул Дэйв Иори, подскочив к победителю и сжав его руку в своих.

– С ума сойти! – широко распахнув глаза, сказал призер. – Я же от силы минуты две назад написал «КОНЕЦ» в очерке. Даже компьютер не успел