От Дуная до Рейна - Вячеслав Киселев

с фон Ла́сси технические моменты перемещения короны и отвода австрийских войск из окрестностей венгерской столицы, и плавно подошли к главному вопросу, из-за которого люди с незапамятных времен с остервенением вгрызаются друг другу в глотки – вопросу власти.

…

– Недостаточная информированность о действующих лицах, не позволяет мне предметно рассуждать на эту тему князь, – развел я руками, – однако я могу предположить, что если выборы короля провести в ближайшее время, то вы, естественно, главный претендент на победу. Деньги, связи и слава освободителя короны Святого Иштвана – это, практически, гарантия успеха, поэтому я бы настоятельно рекомендовал вам этого не делать!

– Прошу простить Ваше Величество, однако я вновь не совсем понимаю вашу логику! – удивленно взглянул он на меня.

– Как я уже говорил, я не собираюсь вмешиваться во внутреннюю политику, мне будет достаточно того, что венгерская территория не станет для меня источником проблем. Однако, если выберут вас, то Ференц Тёкели и его сторонники посчитают себя обделёнными, что вполне объяснимо. Ведь они целый год вели вполне успешную борьбу за независимость, а вы просто воспользуетесь удачным стечением обстоятельств. Это князь уже проблема, притом вооруженная, и лучше бы нам этого избежать. Да и недоброжелателей в Венгрии, которые не упустят такого шанса, у вас наверняка хватает. Скажите, какая часть, по-вашему, является более важной – знамя, за которым полки идут в бой или знаменосец, несущий его в руках?

В этот раз князь раздумывал почти минуту, а потом горько усмехнулся и произнёс:

– Мне больше импонирует роль полководца, но, как я понимаю, она уже занята, поэтому не стану испытывать судьбу, игнорируя ваш совет, и выберу знаменосца!

***

Во время ужина я изложил князю своё видение структуры венгерской властной вертикали, которую, не особо заморачиваясь, сплагиатил у бритишей. Мысль о том, что знамя освободительной борьбы венгерского народа – молодой король Ференц Тёкели, окажется в руках опытного знаменосца – премьер-министра Миклоша Эстерхази-Форхенштайна, зашла ему просто на ура, а ненавязчивое сравнение с кардиналом Ришелье сразу же сгладило разочарование от расставания с неожиданно проявившимися королевскими амбициями.

Затем, под десерт, состоящий из тирольского пирога с лесными ягодами, кофе и ванильного мороженого, мы немного обсудили ситуацию с Иоганном фон Тальманом и прошлись по личностям многочисленных братьев и сестёр покойного императора Иосифа. А под занавес даже успели немного просто поговорить, что называется «за жизнь». Князь оказался весьма приятным собеседником – эрудированным, обладающим отличным кругозором, неплохим чувством юмора и огромным опытом светской жизни.

Тем не менее, невзирая на отличную компанию, долго засиживаться за столом я не собирался – времени на посиделки не было ни у меня, ни у князя. Ему завтра в путь дорогу до Буды, а мне требовалось основательно поработать серым веществом и определиться с планами на ближайшие дни, которые наверняка станут определяющими – видимая легкость, с которой я, вроде бы, ухватил бразды правления в австрийской столице, ещё ни о чём не говорила. Поэтому, часам к одиннадцати вечера князь откланялся, и мы остались за столом вдвоём с фон Ла́сси.

Сегодняшними действиями фельдмаршала я оказался, в принципе, доволен, отработал он свои моменты на совесть. Однако, к вечеру как-то скис и участвовал в обсуждении, в том числе и своих, армейских вопросов, словно робот, у которого заканчивается заряд батареи. Можно было, наверное, сделать скидку на возраст и необычность ситуации, но оставлять подобное без внимания я не собирался, учитывая ограниченность моих ресурсов – мне требовалась железобетонная уверенность в каждом из своих бойцов.

– Поздравляю фельдмаршал, большая удача, что мы пережили сегодняшний день, за это стоит выпить! – поднял я бокал с вином, приглашая его присоединиться к тосту.

– Именно так я весь день и думал Ваше Величество, с того момента, когда мы въехали в город! – с предельно серьезным выражением на лице ответил он.

– Да полно вам граф, это же была шутка, – улыбнувшись, поставил я бокал на стол, – что нам могло здесь угрожать? Вы просто не видели моих людей и их оружие в деле, иначе никогда бы не посчитали сумасшедшего барона с его бандитами или драгунский батальон серьезной угрозой!

– Не смею сомневаться в ваших словах, – тяжело вздохнул фон Ла́сси, – могу только с изумлением развести руками и сказать, что участвовал в трёх войнах и немалом количестве различных баталий, однако сегодня к вечеру понял, что если бы мне всё же посчастливилось оставить наследника, то принялся бы в первую очередь рассказывать ему про своё невольное участие в событиях прошедшей недели, на фоне которых вся моя предыдущая жизнь кажется серой и однообразной – штабные палатки, пехотные каре, бой барабанов и свист флейт, ружейные залпы и штыковые атаки. Однако, там я чувствовал себя находящимся на своём месте, где от меня многое зависело, а рядом с вами начинаю теряться, словно новобранец перед первым боем, и понимаю, что не способен принести вам никакой пользы!

– Отставить уныние фельдмаршал, что значит никакой пользы, а кто сегодня легко и непринуждённо взял на себя командование штаб-драгунским батальоном? Да если бы не вы, неизвестно, как бы всё там закрутилось. С драгунами мы, конечно, разобрались бы без проблем, но вот потом… Ведь если бы на площади произошла бойня, то ни о каком нормальном заседании Государственного совета не могло быть и речи, а значит и не состоялись договорённости с князем Эстерхази!

Мои слова возымели своё «лечебное» воздействие. Туча с лица фон Ла́сси почти рассеялась, и он тут же деловито поинтересовался:

– Ваше Величество, а вы не опасаетесь, что князь Эстерхази-Форхенштайн отправится с короной Святого Иштвана совсем не в Буду? Он ведь всегда служил надежной опорой власти Габсбургов, поэтому его позиции при дворе не пошатнулись даже после начала восстания Ференца Тёкели!

– Да пусть бежит, куда хочет, – махнул я рукой, под изумленным взглядом собеседника, – символическое значение короны, конечно, велико, но не стоит его переоценивать. В любом случае, главное – это фактическая власть и способность её удержать, что Тёкели сделает и без короны, к тому же первый и наиважнейший символический жест состоится в любом случае. Завтра корона Святого Иштвана покинет Вену, что станет символом её освобождения и конца власти Габсбургов над Венгрией, я ведь не собираюсь делать из этого мероприятия тайну, а куда она в итоге приедет, не так уж и важно, после обязательно разберемся. А вот князь Эстерхази-Форхенштайн, в случае предательства, станет изгоем для своих соплеменников и главным врагом венгерского народа, со всеми вытекающими последствиями для его имущества и интересов на территории Венгрии, и он это