Восхождение Морна. Том 4 - Сергей Леонидович Орлов

Чёрное море. Я слышал про него от ходоков в лавке, и когда впервые услышал название, подумал о том, другом Чёрном море, солёном и курортном, с пляжами и красивыми набережными.

Но здесь название было буквальным, потому что вода в этом море действительно чёрная, цвета свежей нефти, густая и не отражающая свет вообще. Никто никогда не видел дна, а старожилы рассказывали, что если что-то туда уронишь, оно не тонет сразу, а медленно погружается, будто море раздумывает, принимать подарок или нет.

Это было одно из немногих мест за вторым порогом, куда твари почему-то не совались, то ли вода их отпугивала, то ли ещё что, и ходоки годами туда таскались и возвращались целыми.

— Обычно там относительно безопасно, — продолжил Марек, будто прочитав мои мысли. — Ну, насколько это слово вообще применимо к тому, что тебя ждёт за вторым порогом. Но в этот раз… — он потёр переносицу и тяжело выдохнул. — В этот раз в гроте загнездилась самка костогрыза. С выводком. Эти шестеро влезли прямо в логово с детёнышами, и мамаша, как ты понимаешь, гостям совершенно не обрадовалась.

— Шестеро, — повторил я, оглядывая лавки и пересчитывая тела. — А тут четверо. Или я за последний месяц разучился считать?

— Не разучился. — Марек отвёл взгляд и уставился куда-то в стену. — Двоих мы не довезли. Один умер на руках у Соловья, пока мы тащили их к городу, а второй… второй, кажется, был мёртв ещё до того, как мы их нашли, просто никто не хотел это признавать.

Повисла тишина, и я слышал только хриплое дыхание раненых да потрескивание магических светильников под потолком.

— Почему вы потащили их сюда, а не в Лекарню? — спросил я наконец.

Марек поднял на меня усталые глаза.

— В Лекарню? С такими ранениями? — он провёл ладонью по лицу. — Там работают неплохие ребята, не спорю, но это не их уровень. Оторванные конечности, распоротые животы, пробитые лёгкие… С таким справится только серьёзный специалист, а серьёзные специалисты в этом городе есть у четверых: у Кривого, у Щербатого, у коменданта и у мадам Розы.

Он кивнул в сторону Степана.

— Щербатый до сих пор на вас в обиде за ту историю, с Кривым у вас тоже, насколько я понимаю, отношения не то чтобы тёплые, а комендант, судя по тому, что про него рассказывают, в принципе мудак, каких поискать. Так что выбор был невелик. К тому же старик всю дорогу шептал ваше имя. Сначала я думал, бредит от боли, но он повторял и повторял, «Морн, Морн, отвезите к Морну». А у вас с мадам Розой вроде как неплохие отношения наладились, так что…

Он развёл руками, мол, сами видите.

Неплохие отношения — это, конечно, громко сказано, учитывая, что мы с ней до сих пор ни разу не виделись лично, и вся наша «дружба» сводилась к тому, что Карина передавала сообщения туда-сюда. Но в Сечи, как понимаю, и такое прокатывало.

Я посмотрел на Степана. Глаза закрыты, дыхание ровное, грудь поднимается медленно и размеренно, и не поймёшь толком, в сознании он или уже нет, спит или просто ушёл так глубоко в себя, что внешний мир до него больше не дотягивается.

— Он мой первый покупатель, — сказал я, перехватив вопросительный взгляд Марека. — Ещё с лавки Ефима, когда сам Ефим валялся в отключке после нашего с ним знакомства. Пришёл, притащил какую-то добычу, и я её у него взял. С тех пор носил товар только мне и обещал привести других.

— Привёл? — спросил Марек.

Я не ответил сразу. Вместо этого обвёл взглядом лавки с ранеными, и что-то холодное сжалось у меня в груди, когда я начал узнавать лица.

— Привёл, — сказал я наконец. — Вон тот, без руки, это младший из братьев Хрусталёвых. Рядом с ним, с распоротым животом, Одноглазый Митяй. Тот, что с пробитыми лёгкими, это Кузьмич. А старший Хрусталёв, выходит, там остался…

Я посмотрел на изуродованную ногу Степана, потом перевёл взгляд на лекаря, который как раз закончил с повязкой на животе Митяя и теперь выпрямлялся, вытирая руки о и без того заляпанный передник. Он заметил, что я смотрю, и повернулся ко мне, уже качая головой ещё до того, как я успел открыть рот.

— Говорите как есть, — сказал я, кивнув на лавки. — Какие у них шансы? Вытянете или мне уже сейчас начинать думать о том, где копать четыре могилы?

Лекарь провёл ладонью по лицу, размазывая чужую кровь по щеке, и тяжело выдохнул.

— Вытяну ли я четверых умирающих, у которых на двоих один комплект внутренностей и полторы работающие руки? — он невесело усмехнулся и покачал головой. — Если честно, господин Морн, обычными методами я разве что продлю им агонию на пару дней, не больше. К примеру, вон тот, — он кивнул в сторону Кузьмича, — уже почти там, куда мы все когда-нибудь попадём, и это вопрос нескольких часов. Хрусталёв протянет подольше, но заражение крови его доконает раньше, чем культя начнёт заживать. А у Митяя внутри такая каша, что я искренне удивляюсь, почему он вообще ещё дышит.

Он перехватил мой взгляд и чуть пожал плечами, упреждая вопрос:

— Не удивляйтесь, господин, что я знаю их по именам. Память на лица у меня отличная, а эти четверо не первый год в Сечи крутятся, так что кто ж тут ходоков не знает.

— А если попробовать не обычными методами? — спросил я, и лекарь замер.

Его взгляд скользнул куда-то в сторону, к кожаной сумке у стены, и я заметил, как дёрнулся уголок его рта. Молчал он несколько секунд, явно прикидывая, стоит ли вообще продолжать этот разговор, но потом всё-таки нехотя кивнул.

— Есть кое-что, — признал он. — Артефакты, два комплекта повышенной регенерации. С ними я вытащу троих, а может и всех четверых, если не случится ничего совсем уж паршивого. Но…

— Но?

— Но они принадлежат мадам Розе, — вздохнул Лекарь. — И использовать их без её прямого разрешения я не имею права. Это раз. А два — при всём моём уважении к этим людям, господин Морн, у них точно нет денег на такое лечение.

— Сколько?

— За всех четверых? — он прикинул что-то в уме, шевеля губами. — Тысяч пять-семь золотом, и это если без осложнений. Износ