Пробуждение - Роман Смирнов

был внезапным. Сергей позвонил вчера вечером: «Хочу посмотреть, как делают самолёты». Ворошилов удивился, но не спорил — Сталин имел право на любые капризы.

— Вот, товарищ Сталин, наш основной продукт, — Воронин указал на ряд фюзеляжей вдоль стены. — Истребитель И-16. Лучший в мире, не побоюсь этого слова.

Сергей подошёл ближе. Маленький, коренастый самолёт с тупым носом и толстыми крыльями. Выглядел почти игрушечным — после виденных им современных истребителей.

— Расскажите, — сказал он.

Поликарпов выступил вперёд. Высокий, худой, с усталым лицом человека, который спит по четыре часа в сутки.

— И-16, товарищ Сталин. Первый в мире серийный истребитель-моноплан с убирающимся шасси. Скорость — до четырёхсот пятидесяти километров в час. Вооружение — два пулемёта, можно установить четыре. Потолок — девять тысяч метров.

— Какие недостатки?

Поликарпов замялся. Директор бросил на него предупреждающий взгляд.

— Говорите прямо, — сказал Сергей. — Мне нужна правда, не доклад на собрании.

Поликарпов помедлил, потом решился:

— Строг в управлении, товарищ Сталин. Требует опытного пилота. Молодые лётчики часто бьются на посадке — машина не прощает ошибок. И ещё… дальность невелика. Час-полтора полёта, не больше.

— Что это значит в бою?

— Значит, нужны аэродромы близко к линии фронта. Иначе — не дотянем до противника или не вернёмся обратно.

Сергей кивнул, запоминая. Строгий в управлении, малая дальность. Это объясняло потери, о которых он читал — молодые пилоты гибли не в боях, а в авариях.

— А что немцы? — спросил он. — Их истребители — какие?

Поликарпов нахмурился:

— У нас мало данных, товарищ Сталин. Знаем, что Мессершмитт работает над новой машиной. По слухам — быстрее нашего И-16.

— По слухам?

— Точных характеристик нет. Немцы засекретили.

Сергей повернулся к Ворошилову:

— Клим, у разведки есть что-нибудь по немецким самолётам?

— Работаем, товарищ Сталин. Но немцы осторожны.

— Работайте быстрее. Мне нужно знать, с чем будем воевать.

Он снова посмотрел на И-16. Маленький, юркий, уже устаревающий. Через пять лет он будет безнадёжно отставать от немецких «мессеров». Но сейчас — это лучшее, что есть.

— Покажите мне производство, — сказал он. — С самого начала.

Экскурсия длилась три часа. Воронин и Поликарпов водили его по цехам, объясняли каждый этап.

Сергей смотрел, слушал, задавал вопросы. Не про тактико-технические характеристики — про людей, про организацию, про проблемы.

— Сколько самолётов выпускаете в месяц?

— Сто двадцать — сто тридцать, товарищ Сталин. План — полторы сотни, но не дотягиваем.

— Почему?

Воронин замялся:

— Кадры, товарищ Сталин. Нехватка квалифицированных рабочих. Обучаем молодых, но опытных мало.

— А те, что были?

Пауза. Воронин бросил быстрый взгляд на Поликарпова.

— Часть… уехала. В другие места.

В другие места. Понятно — арестованы. НКВД чистило заводы, выискивая «вредителей» и «саботажников». Каждый арестованный специалист — это дыра в производстве.

Сергей не стал развивать тему. Не здесь, не сейчас.

— Какие ещё проблемы?

— Материалы, — сказал Поликарпов. — Алюминий идёт с перебоями. Качество — плавает. Иногда приходится отбраковывать целые партии.

— Двигатели, — добавил Воронин. — Завод в Запорожье не справляется с планом. Ждём моторы по месяцу, а самолёты стоят недоделанные.

Сергей запоминал. Кадры, материалы, смежники. Узкие места, которые тормозят производство. Это нужно решать — если хочет получить достаточно самолётов к войне.

После обеда — лётное поле. Несколько готовых И-16 стояли в ряд, поблёскивая свежей краской. Красные звёзды на крыльях, номера на фюзеляжах.

— Хотите посмотреть в воздухе, товарищ Сталин? — спросил Поликарпов. — Наш испытатель, Чкалов, может показать машину.

Чкалов. Ещё одно знакомое имя. Герой-лётчик, перелёт через Северный полюс. Погибнет в тридцать восьмом — при испытании нового истребителя.

— Давайте, — кивнул Сергей.

Через несколько минут на поле появился пилот — коренастый, широкоплечий, с открытым русским лицом. Чкалов. Валерий Чкалов, живая легенда советской авиации.

— Товарищ Сталин! — он вытянулся, козырнул. — Разрешите показать машину?

— Показывай.

Чкалов забрался в кабину, запустил двигатель. Рёв мотора, вой пропеллера — и маленький истребитель побежал по полосе, оторвался, взмыл в небо.

Сергей смотрел, задрав голову. Самолёт кувыркался в воздухе — бочки, петли, перевороты. Чкалов выжимал из машины всё, демонстрируя её возможности.

Красиво. Впечатляюще. Но Сергей думал о другом.

В бою не делают красивых петель. В бою — выживает тот, кто быстрее, кто видит дальше, кто стреляет точнее. Хватит ли этой машины против немцев?

Он не знал. Но догадывался, что нет.

После показа — разговор с Чкаловым. Сергей отвёл его в сторону, подальше от свиты.

— Скажи честно — машина хорошая?

Чкалов не ожидал такого вопроса. Помедлил.

— Хорошая, товарищ Сталин. Для своего времени — лучшая.

— А для будущего?

— Через несколько лет… придётся делать новую. Немцы не стоят на месте.

— Что нужно менять?

Чкалов задумался.

— Скорость, товарищ Сталин. И дальность. И вооружение — пулемёты слабоваты, нужны пушки. И обзор из кабины — назад почти не видно, противника не заметишь, пока не ударит.

— Поликарпов это знает?

— Знает. Работает над новыми проектами. Но…

— Но?

Чкалов замялся:

— Трудно работать, товарищ Сталин. Кадры забирают, материалов не хватает. И… боятся люди. Предложишь что-нибудь новое — а вдруг не получится? А вдруг обвинят во вредительстве?

Сергей молчал. Вот оно — то, о чём он думал. Страх сковывал не только командиров, но и конструкторов. Люди боялись рисковать, боялись экспериментировать. А без риска — нет прогресса.

— Спасибо за честность, — сказал он. — Работай. И не бойся предлагать новое.

— Слушаюсь, товарищ Сталин.

На обратном пути — разговор с Поликарповым в машине. Ворошилов ехал в другом автомобиле, они были одни.

— Николай Николаевич, — Сергей назвал конструктора по имени-отчеству. — Над чем работаете сейчас?

Поликарпов оживился:

— Несколько проектов, товарищ Сталин. Модернизация И-16 — усиленное вооружение, новый мотор. И ещё — новый истребитель, совсем другой концепции.

— Расскажите.

— Пока только эскизы. Моноплан с крылом над фюзеляжем, скорость — за пятьсот километров. Но нужен новый двигатель, которого ещё нет.

— Когда может быть готов?

— Если всё пойдёт хорошо — через три-четыре года. Но если честно… не уверен, что дадут довести до конца.

— Почему?

Поликарпов посмотрел в окно. Мелькали подмосковные пейзажи — леса, поля, деревни.

— Молодые конструкторы поджимают, товарищ Сталин. Яковлев, Лавочкин. Они амбициозны, у них свои идеи. И они… ближе к руководству.

— Вы