Клевер желаний - Елена Теплая

Мы вышли на улицу, я почувствовала дуновение ветра мне в лицо. Она повела меня за дом. Как только мы свернули за угол, мне развязали глаза. — Теперь можешь просить, — кивнула мне Мирел. Я на нее удивленно посмотрела:

— Что просить?

— У луны красоты, у звезд любви. — сказала сзади меня одна из девиц, — Если хорошо просишь накануне свадьбы, то тебя муж будет очень сильно любить, подарки дарить. — Я уже попросила на свою голову, — пробубнила я, вспоминая свое желание клеверу. Сестра толкнула меня вбок:

— Давай скорее, а то я уже спать хочу. Я подняла голову кверху, посмотрела на молодой месяц: — Прошу красоты и любви, хочу, чтобы любимый был со мной в горе и в радости до конца моих дней.

Мирел улыбнулась: — Ну вот и молодец.

Она подняла платок и завязала мне опять глаза. Мы вернулись назад, там они меня раздели до сорочки. Мы все прибрали и легли спать. Утром меня за плечо начала трясти сестра, как всегда. Я спустила ноги с лавки: — Когда же я уже высплюсь в этом доме?

— Вставай, соня, — покачала головой Миред, — у тебя свадьба сегодня, сейчас наряжать тебя будем.

18 глава

Я поднялась с кровати. Девушки уже ждали меня посреди комнаты. На пол расстелили длинное полотенце, которое было до самого порога. Поставили на край лавку, которую, как вчера, накрыли покрывалом и меня посадили на нее. Шторы, которые закрывали часть дома, раздвинули и помещение стало намного больше. Открыли сундук и оттуда достали красный пояс с вышивкой. Мне его повязали прямо на ночнушку. Далее мне надели светлую блузку, темную юбку, которая доходила мне до щиколотки. Тонкие полосаты чулки и сестра достала новые башмаки, которые матушка успела купить на ярмарке. Девушки принялись завывать какие-то песни. В дом зашла матушка, взяла хлеб, молоко и вынесла мужчинам, которым нельзя было заходить в дом, где наряжают невесту. Они завтракали во дворе. Мне распустили косу и начали ее расчесывать. Потом мне начали плести несколько косичек и вплетать туда ягоды рябины на тонкой веревочке. Остальные волосы просто расчесали и уложили, но мои локоны были непослушные, и они завивались, скрывая всю эту красоту. Вернулась матушка в дом, как раз когда мне надевали специальную шапочку с вышивкой. Она взяла чашку, в нее добавили мед, воду и поднесла ко мне. Подняла над моей головой: — Чтобы жизнь твоя была сладкая, как этот мед и полная, как это чаша. Матушка опустила кружку и поднесла к моим губам. Я должна была ее всю выпить. Хорошо, что хоть разбавили мед водой и то это было очень сладко. На губах осталась эта сладость и сильно хотелось пить. Потом принесли ту шкатулку, которую мне подарил жених. Открыли ее и достали бусы. Теперь у меня не только ягоды были в волосах красного цвета, но и украшение. Сверху мне надели белоснежный платок, который булавками прикололи к шапочке. Матушка взяла меня за руку и подняла со своего места.

Меня повели по полотенцу. Девушки сзади пели песни и пританцовывали. Перед самым порогом мне под ноги сыпнули зерно, через которое я переступила. На улице уже собралась толпа зевак. Я столько людей только на ярмарке видела. Матушка передала мою руку жениху, и мы пошли к выходу со двора. Толпа подняла над головой ветки с цветными лентами и разошлись в разные стороны. Мы прошли мимо всех, впереди нас стоял мальчик в белой тунике до самых пят. Он держал на высокой палке большое деревянное солнце с цветными лентами. Я не знаю, что все это значит. Он пошел вперед, а мы двинулись за ним. Мы вышли из поселка, прошли мимо озера и направились на высокий холм. Там стоял небольшой столик, накрытый белым покрывалом, и священник. За его спиной вкопан большой деревянный крест. Храм находился на территории замка, и вход туда был только по большим праздникам, а так как свадьба — это небольшой праздник для рыцаря, священник приходил на холм для всех обрядов. Чтобы быть ближе к Богу, мы поднимались вверх. Здесь он проводил проповеди пару раз в месяц, но в этом месяце он прохворал, и их не проводил, поэтому я не видела, как это происходит.

Мы встали перед ним на белое полотенце. Все, кто с нами пришли, столпились сзади нас. Священник открыл свою книжечку и начал читать молитвы. Это было нудно, и от его голоса хотелось поскорее заснуть. Я рассматривала узоры на его одежде, чан с водой и кисточку. Что угодно, лишь бы отвлечься от этих речей. Он резко захлопнул книжку, я даже вздрогнула.

— А теперь дети мои, вам нужно произнести клятвы, что вы будете любить до конца дней своих друг друга. Ты, согласна, дочь моя, взять в мужья Барталомео Герхарда? — он ехидно улыбнулся и посмотрел на меня. У меня отсох язык, и слиплись губы. Я не могла ничего произнести. Толпа начала гудеть сзади, но я только сильнее сжала челюсть. Позориться, так до конца.

— Она согласна, — пробасил мой жених и сжал мои пальцы так, мне показалось, что они хрустнули.

Священник улыбнулся, кивнул и повернулся в сторону жениха с тем же вопросом. — Согласен.

Мужчина в священном сане поднял чашу над головой, что-то сказал, взял кисточку и осенил нас священной водой в форме креста: — Провозглашаю вас мужем и женой. Тут же затрещали трещотки, толпа начала восторженно гудеть, подняли ветки над головой и принялись ими махать. Я посмотрела на отца, он даже не смотрел в мою сторону, мать готова была меня испепелить взглядом, а сестра только поджала губы и осуждающе качала головой. Жених взял мою руку выше локтя и сжал ее так, что на ней, скорее всего, останутся синяки после этой церемонии.

Мы двинулись в середине толпы обратно в поселок. Люди вокруг что-то пели и обсыпали нас зерном всю дорогу.

— Отпустите меня, мне больно, — прошипела я своему мужу. — Ты у меня теперь ни так попоешь, — сверкнул глазами мой муж, — я научу тебя покорности. Будешь у меня в ногах валяться и о пощаде просить, женушка.

Я старалась не поскользнуться, пока спускалась. Люди махали ветками и пели от радости вокруг, а мне хотелось