Миротворец 4 - Сергей Тамбовский

С этим тезисом, понятное дело, спорить никто не решился, тогда Макаров продолжил.

— Надо полностью задействовать наши новейшие виды вооружения, пока их не скопировали другие. Торпеды с самолетов и подводных лодок показали свою эффективность во время сражений возле Чемульпо и Порт-Михаила, поэтому их и надо выдвинуть на первый план, причем комплексно. А уж то, что останется на плаву после торпедных ударов, сможет нейтрализовать надводная эскадра… я предлагаю устроить бой в проливе между Японией и Кореей, как уж он называется? — приостановил он свое выступление.

— Он так и называется, Корейский, — подал голос Михаил, — если в общем, а так он делится на пролив Чеджу, это на юге, и Цусимский на севере.

— Вот-вот, в Цусимском проливе можно и устроить наше сражение… Ушаков разбил турок в керченском проливе, Чичагов одолел шведов в Выборгском проливе, а нам, значит, никуда не деться от Цусимского, — отвечал Макаров, — надо заманить японцев в это место и ударить совместными силами как следует…

— Я не возражаю, — тут же откликнулся Николай.

— Я тоже, — кивнул головой Михаил, прочие присутствующие лица просто согласились молча.

Эскадру адмирала Того, частично усиленную боеспособными кораблями Уриу, удалось заманить в Цусимский пролив (достаточно узкое место между островом Цусима с одной стороны и японским архипелагом в лице Кюсю и Хонсю с другой) через три дня после того самого совещания. Все японцы шли в кильватерной колонне с юга на север, а русская эскадра вышла в том же порядке из-за острова Чеджудо и направилась строго параллельно японской, но на расстоянии, исключающем артиллерийское поражение.

Того предпринял попытку сблизиться, которая была пресечена Макаровым — ширина пролива позволяла маневрировать, сохраняя расстояние в три мили. Приблизительно в пятнадцать часов по местному времени все и началось… первым получил две торпеды из-под воды в левый борт японский флагман Сикисима. Почти одновременно столько же торпед вонзились в правый борт Асахи с воздуха. Поднятые с авианосцев японские истребители не смогли сделать ничего полезного — их расстреляли более быстрые русские Алеши, которые прикрывали полет Добрынь.

Сикисима и Асахи не затонули, но резко потеряли ход и вывалились из кильватерного строя. Прочие же корабли пытались сохранить боевой порядок и отстреливались, что, впрочем, ни к чему полезному не приводило — расстояние до наших сил было слишком большим.

Но это был еще не конец — вторая волна подводных лодок и бомбардировщиков Добрыня вывела из строя оставшиеся два броненосца японцев, причем этот второй раз оказался гораздо более эффективным. Асахи и Фудзи взорвались через десяток минут после атаки, разломившись на две половины каждый. Тут уже основные силы русского флота перестали маневрировать невдалеке, а поворотом все вдруг взяли и приблизились к оставшимся на плаву японцам.

Перестрелка длилась добрый час, урон сторонам был при этом нанесен приблизительно одинаковый, но если учесть четыре подбитых до этого броненосца, победа оказалась на стороне русских за явным преимуществом.

Глава 13

Петербург, неотложные дела

Георгий закончил прием высших сановников империи уже поздно вечером, после чего сделал перерыв в делах до завтра. Семейный ужин в гостиной императрицы прошел практически в полном молчании, а по окончании царь высказал неожиданную мысль.

— А не устроить ли нам в этом дворце музей какой-нибудь? Я к тому, что он слишком велик для одной семьи, пусть даже и императорской… в Испании ведь уже почти сто лет, как в королевском дворце основан королевский же музей, верно, дорогая? — посмотрел он на Марию.

— Все правильно, дорогой, — отозвалась она после секундной паузы, — если не ошибаюсь, дата основания музея Прадо это 1818 год… но только он же не весь дворец занимает, этот музей, чуть больше половины.

— Ну и у нас примерно то же самое можно устроить, — продолжил Георгий, — да,. Я в курсе, что Малый Эрмитаж открыт для посещения публикой довольно давно, но этого мало… предлагаю сделать наоборот — Малый, Большой и Новый Эрмитажи мы оставим за собой, а в основном здании, где площади в десять раз больше, там пусть искусство экспонируется… можно даже будет сделать два-три раза в год бесплатное посещение для народа. А в остальное время разумную плату установить, скажем, полтинник с посетителя — все пополнение государственной казны какое-то будет.

— Золото и драгоценности только надо будет как-то по-особому показывать, — заметила Мария, — чтобы не украли.

— Правильно, моя радость, — согласился Георгий, — для них устроим какую-нибудь золотую кладовую… я прямо завтра подпишу тогда указ об учреждении императорского музея, а директором можно будет поставить графа Толстого…

— Это который написал «Войну и мир»?

— Нет, другого… они родственники, конечно, но очень дальние — этот Толстой правнук фельдмаршала Кутузова, если не ошибаюсь.

— Я не возражаю, — пожала плечами Мария, — а на период переустройства можно съехать в ту же Гатчину, например…

На этом их искусствоведческая беседа сама собой прекратилась, а утром после завтрака Георгий приступил к выполнению своей главной задачи, для которой он, собственно, и прилетел из Кореи. Начал он с императора Вильгельма, переговоры велись с городской телеграфной станции на Почтамтской улице. Внутри это заведение представляло собой огромный зал, где сотрудники непрерывно что-то передавали, принимали и соединяли абонентов. Никаких барышень, вопреки устоявшемуся мнению (барышня, Смольный!) здесь не имелось, ну разве что несколько штук, разбросанных в разных концах зала, работали тут почти исключительно мужчины. И кстати, работа эта была весьма престижной и денежной — дохода одного сотрудника хватало, чтобы обеспечить безбедное существование большой семьи.

Директор телеграфной станции, немолодой лысый господин в чесучевом костюме, провел императора в отдельное помещение, где как раз для таких экстренных случаев стоял специальный аппарат связи со всеми европейскими столицами. Сотрудник, обслуживавший его, немедленно вытянулся во фрунт, но Георгий махнул ему рукой, расслабься, мол. Тот вернулся на свое место и застыл в ожидании приказов.

— Вот что, милейший, — сказал царь, — соедини-ка ты меня с Потсдамом, с королевской резиденцией императора Вильгельма.

— Слушаюсь, ваше величество, — дежурно козырнул тот, одновременно набирая текст на клавиатуре.

Ответ пришел буквально через минуту — из Потсдама сообщили, что германский император уже извещен и прибудет в переговорную комнату через пять-шесть минут. Далее начался интенсивный обмен телеграммами.

— Приветствую вас, герр Вильгельм, — первым начал Георгий.

— Рад слышать моего брата, — отвечал